Книга Капли магии, страница 44 – Бронислава Вонсович

— Что вы там говорили о щекотливых моментах?

— С родов, пытавшихся устроить нам неприятности, мы взяли не деньгами, а долями предприятий. Десятую часть от того, что мы получили, дед распорядился передать вам. Но поскольку вы лицо незащищённое, то он предлагает сразу в момент передачи подписать право на управление нами этими долями на десять лет, в том числе и в случае вашей смерти. Тогда долю у вас не смогут отжать, а…

Он замолчал, предоставив мне право додумать самостоятельно.

— Моему отцу будет невыгодно меня убивать, — закончила я за него, и не подумав смягчать выражения.

— Именно так. С него мы получили десять процентов целительской сети, а на вас у него может быть множество рычагов давления, полностью снимаемых передачей прав управления нам. Так как, подпишите?

Он сиял улыбкой ничуть не хуже Емельянцева. И у обоих эта улыбка была дежурной, ничего не значащей. Сейчас Сорокин-младший пытался выполнить наилучшим образом поручение Сорокина-старшего, и ничего более. Этакое точно выверенное дружелюбие, при общении с Лидкой он и то был более живым.

— Я согласна подписать, — коротко ответила я.

А смысл было протестовать? Сорокины могли мне вообще ничего не выделять, когда узнали о моём статусе. Так нет, не просто выделили, но и компенсировали свою ошибку более чем щедро.

Денис кивнул, словно в моем ответе не сомневался, и сосредоточился на дороге.

— Страшно было там с червями? — внезапно спросил он.

— Потом, когда выбралась, задним числом испугалась. А когда дралась, не до страхов было, лишь бы выжить.

— Деду вы понравились, он предлагал вашему отцу расторгнуть ваш договор в счёт компенсации, но Белицкий предпочёл отдать долю в весьма прибыльном предприятии.

Благодарить я не стала. Об условиях расторжения Денис ничего не сказал, так что вполне могло получиться, что вместо одного контракта мне пришлось бы заключать другой, куда более кабальный. Конечно, Сорокины — враги моего врага, но это не делает их автоматически моими друзьями. И порядочными людьми тоже не делает.

— Почему отказался? Я для него стою куда дешевле.

И никакими налоговыми льготами это не объясняется. С долей предприятия Белицкий потерял много, в том числе и частичную самостоятельность. Это только кажется, что десять процентов немного, но они могут сложиться с другими десятью процентами, и с другими — и так до тех пор, пока из рук не уйдёт контрольный пакет. И отказаться Белицкий не мог, в противном случае он спровоцировал бы войну, в которой не нашёл бы поддержки от Мещерякова.

— Есть на то причина, — обтекаемо ответил Денис. — Вы не из рода, я не смогу вам рассказать.

— А намекнуть?

Он покрутил головой, не отрываясь от дороги.

— Клятва, — коротко ответил он.

Но он и без того уже сказал достаточно, чтобы я задумалась. Мне с самого начала казался подозрительным этот договор. Хотел бы Белицкий помочь, не стал бы устраивать таких сложностей. Значит, всё же дело в курсах по боёвке. И всё же я никак не могла взять в толк, что мой биологический отец получит, отдав меня в определённое место. Могла ли я отказаться от подписывания договора? Нет, если не хотела попасть под подозрение со стороны Мещеряковых. Пока всё моё развитие прикрывает помощь Белицкого. А курсы… Что ж, неужели я при моих знаниях и умениях, к которым приплюсовались ещё знания Серров, не выживу на каких-то курсах? Главное, не оставлять там своего автографа на каких-нибудь договорах пожизненного служения и не давать клятв, а с остальным я справлюсь.