Книга Капли магии, страница 81 – Бронислава Вонсович

— А ко мне приставали? — делано удивилась я. — Мама говорила, что меня искали, пока меня дома не было, но мало ли зачем.

— И в кого ты такая тупая? — взорвалась Лидка, неспособная долго удерживать маску доброжелательности.

— В отца, наверное.

— А как же. Мой папа нормальный, а вот твоя мать — тупая медсестра.

— Среди медсестёр тупых нет, — парировала я. — А уж таких тупых, как ты, к пациентам подпускать вообще нельзя.

Как Лидка сдержалась, я не знаю. Мне даже показалось, что лопнет от распираемой ненависти, но нет, она натужно рассмеялась и сказала:

— Один-один, Ань. Я иногда несдержанной бываю, но мы за тебя очень переживали, так что ты могла бы быть повежливей. Поверь, увезли бы тебя — не пикнула. Тебе не понравилось бы.

И эта её вынужденная доброжелательность почему-то пугала куда сильнее, чем обычно генерируемая ненависть. Ненавидеть меня единокровная сестра меньше не стала, но почему-то пыталась сдерживаться. Не так прост Белицкий, если сумел приструнить собственную дочь.

— Может, и не привезли бы, — бросила Перминова. — Слухи всякие ходят.

— Милан, не надо тут, — раздражённо бросила Лидка. — Марк Мещеряков — отличный парень.

— И свободный, — мечтательно сказала Султанова. — Богатый, красивый и свободный.

— Идиотки, — припечатала Перминова. — Не слушай их, Ань. У них мозги заклинило на любовке.

— Скажешь, Марк не хорош? — возмутилась Лидка.

Они принялись ругаться, забыв про меня напрочь. Зато не забыла администрация школы. К директору меня не вызвали, но Эмма Петровна донесла до меня точку зрения руководства. Выступление гимназистов на частных вечеринках было совершенно неприемлемым. И хотя в правилах этого не было, но каждая здравомыслящая девушка должна понимать, что есть вещи, через которые переступать не стоит.

— Мы — приличная гимназия, — с нажимом сказала Эмма Петровна. — И как бы мы ни относились к тебе хорошо, ещё один такой случай — и встанет вопрос об отчислении. И это перед самым выпуском. Аня, оно тебе нужно?

— Не нужно, Эмма Петровна, — ответила я. — Я уже поняла, что совершила ошибку. Но мне в голову не приходило, что всё так закончится. Это же просто танцы…

— Аня, в такой ситуации это не просто танцы. Ты ставишь себя в зависимое положение с кучей возможных неприятных последствий. То есть ты сразу показываешь, что ты им не ровня.

— А разве я ровня?

— Кто знает… Шансы у тебя есть. Твой отец очень в тебе заинтересован. Не подведи его.

Последнее, что меня волновало, это надежды Белицкого, но общаться с Мещеряковыми пока желания не было.

Я не исключала, что Марк попытается со мной встретиться после занятий, но этого не случилось. Ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю.

Меня это скорее обеспокоило — потому что не укладывалось в его психотип. Психотип человека, привыкшего получать своё любым способом. Это было странно, и причину я не понимала. А когда я ничего не понимаю, меня это сильно тревожит.

На это накладывалось фальшивое дружелюбие Лидки, от которого начинало сводить скулы, настолько оно было приторным. Зато Перминова опять перестала обращать на меня внимание, как только поняла, что интерес Сорокиных был временный и несерьёзный. Они тоже полностью исчезли с моего горизонта.

В голову Мещерякову я залезть не могла, поэтому приняла за основу, что ему вправили мозги, и постаралась не думать об этом несоответствии. Да и не до этого мне было.