Онлайн книга «"Л" значит Лили. Часть II»
|
И лишь тогда она отважилась оттуда аппарировать. * * * Той ночью она так и не заснула. Нарцисс мурчал, топтался по одеялу, даже пару раз лизнул ее в лицо, но потом фыркнул, задрал хвост и ушел спать на напольную подушку — надоело, видно, что хозяйка все время ворочается... Но лежать неподвижно она не могла, поэтому сдалась и встала. Ее бил озноб, колотил так, что зуб не попадал на зуб — не спасал ни Петуньин кашемировый свитер, ни мамины теплые носки. Она спустилась на кухню, чтобы сварить какао, но только зря расплескала молоко: непослушные руки не могли удержать палочку, а дрожащие губы — повторить заклинание. В голове было пусто — ни одной связной мысли, и все как в тумане; она мерила шагами комнату и снова и снова слышала вопль того несчастного актера, чувствовала, как содрогнулось кресло с замолчавшей женщиной, видела зеленый череп над сценой и неподвижное лицо аврора Эшли... Эти картины намертво въелись в память, словно заползли прямо под кожу — стоило смежить веки, и они снова и снова вставали перед глазами. Мертвые лица смотрели отовсюду — с туалетного столика, из пустого коридора, из камина, который она разожгла... И запах. Кровь, и гарь, и пыль под сидениями, и почему-то сладковато-душный одеколон Пьера... Он пропитал волосы, прилип к телу, от него не спасали никакие очищающие заклинания, а пойти и помыться она не решалась. Потом Лили вспомнила, что надо вытереть молоко и убрать на место какао, но подпрыгнула и чуть не выронила банку, когда в кухонное окно кто-то постучал. Сердце дрогнуло — в черноте стекла плавало бледное перекошенное лицо, и на мгновение ей почудилось, что тот Упивающийся ее выследил и пришел за ней... но нет, это было отражение. Всего лишь ее собственное отражение. Она повернула ручку и впустила лохматого желтоглазого сыча — тот отдал ей запечатанный конверт и ускакал к кошачьей мисочке, лакомиться кормом Нарцисса. Мэри писала, что они с Джеймсом проломили стену и сумели выбраться из зала, вот только Сириуса немного зацепило в свалке, так что сейчас они все в Мунго. На обратной стороне записки как раз осталось место для ответа, в ящике нашлась маггловская авторучка, и очень скоро недовольный почтальон захлопал крыльями, унося конверт в предрассветную тишину, а Лили так и осталась стоять у французской двери, прижавшись лбом к холодному стеклу. Угольно-черная ночь бледнела и мутнела, наливаясь утренним туманом. В серой гуще проступали призраки вчерашних видений: вспышки заклятий, языки пламени, пляшущие на крылатой программке, отколотая рука Мельпомены — и те фигуры в плащах, которые сражались с аврорами в зале... Пальцы крепче сжали палочку, которую Лили всю ночь не выпускала из рук, и в голове шевельнулась вялая мысль — надо наложить на дом защитные чары, и плевать, что подумают соседи. Пусть считают сумасшедшей — лучше так, чем... как аврор Эшли. Или тот актер, который играл Слизерина. Содрогнувшись, она поспешила в прихожую и потянулась за плащом, но на вешалке было пусто. Ну конечно, он же так и остался в театре, в ридикюле у того домового эльфа... Пришлось достать из шкафа старое маггловское пальто — но даже застегнувшись на все пуговицы и отперев дверь, она не сразу заставила себя выйти наружу. Коньки соседних крыш и каминные трубы терялись в серой мути. Мостовая под ногами бугрилась гладью брусчатки, расходилась в стороны узором рыбьей чешуи, и в решетке водостока размокшей склизкой массой застряли опавшие листья. Сырой воздух наполнил легкие, и Лили взмахнула палочкой — Каве Инимикум, Сальвио Гексиа, Фианто Дури... упрощенная версия, та, над которой она работала на дополнительных занятиях у профессора Флитвика... Одно заклинание за другим — ее уютный домик из серого ракушечника то озаряли всполохи перекрещивающихся лучей, то затягивала росистая паутинка. |