Книга Легенда о драконьей невесте, страница 27 – София Хартманн

Аксал же стоял к ней спиной, скрестив руки на груди, и глядел в окно. Седеющие кудри его развевал ветер, покрывая крапинками первых снежинок. Молчание сковало зал, и будто даже сам Правитель боялся нарушить его.

— Min kernel, — вдруг ласково обратился к девушке Аксал, повернув к ней голову. В зеленых глазах плескалась неуверенность и тревога. Калиса не могла разобрать, какое из двух чувств отражалось в лице отца сильнее — но любое из них не было хорошим знаком. Калиса замерла, как тушкан в норе, даже дышать было страшно. Правитель, сделав широкий шаг к дочери, продолжил медленно, невесомо, боясь спугнуть: — Скажи мне, что происходит с тобой?

Сердце прыгало в груди Калисы, а сама она боролась с желанием распахнуть ближайшее окно и выпрыгнуть в снег, скатиться вниз, скрыться в лесу.

Ответить не решалась, как не решалась и поднять взгляд.

— Доченька, — снова тихое слово, но для Калисы оно прозвучало громче крика. Она вскинула глаза на отца, распахнула ледяные омуты. Никогда прежде она не слышала таких слов от него. Никогда — даже в самом детстве.

Калиса закусила губу, отвернувшись. Перед ней встал страшный выбор: сказать правду и столкнуться с ненавистью, страхом и непониманием или соглать, чтобы не нарушать хрупкое равновесие дома Хограссов?

Она закрыла глаза. Голова раскалывалась на кусочки, словно внутри нее две сущности разрывали на части плоть. На закрытых веках мелькнули пятна: ужасные картинки того, что неминумо произойдет, если Калиса расскажет отцу все свои опасения. Затем — картинки другого исхода.

И страшнее казалось сжечь не себя. Страшнее казалось исполнить то, что предрекла ей гадалка.

Решение пришло жаром изнутри. Он облизал кожу, пробираясь от пяток до кончиков волос. И Калиса взглянула в обеспокоенные глаза отца, улыбнулась и произнесла как могла спокойно:

— Всё хорошо, отец. Я прекрасно себя чувствую и надеюсь, что ты тоже в добром здравии.

Взгляд Аксала потух. Надежда поговорить с дочерью, а не наследницей, померкла последней искрой догорающего пламени. Мужчина поджал губы, выпрямился и строго проговорил:

— Не хочешь по-хорошему разговаривать — будем по-плохому. С этого мгновения ты не выйдешь из своих покоев без вагатов. Куда бы ты ни пошла, они будут следовать за тобой, — и в голосе его слышался лед.

Калиса вспыхнула и открыла рот в возмущении, но Правитель не дал ей сказать — поднял руку.

— Это для твоего же блага, min kernel, — и, развернувшись, Аксал пошёл к дверям. За ним по пятам следовал северный ветер.

— Нет, отец, за что ты так со мной?! — закричала дочь ему вслед, но тот даже не обернулся. Арловые двери захлопнулись с оглушительным треском, оставляя Калису наедине с разъяренным огнем, который она уже не могла успокоить.

* * *

Паника захлестнула с головой, стоило Калисе оказаться в покоях. В коридоре ее сопровождали два знакомых вагата: Кураль и Дасний, оба когда-то охраняли ее мать. И несмотря на то, что двигались они на почтительном расстоянии за спиной принцессы и не беспокоили ее разговорами, Калиса чувствовала каждое их движение, слышала их дыхание и всё больше паниковала.

Здесь, в тишине родной комнаты, эта паника достигла своего пика — и девушка позволила обжигающим слезам литься неконтролируемым потоком, пока ноги водили ее из угла в угол, как загнанного белоснежного вепря*.