Книга Сундучок мертвеца, страница 59 – Дарья Гущина

В мастерскую я всё-таки заглянула — но быстро-быстро, чтобы выхватить из ближайшего сундука несколько мешочков со старыми пуговицами. Всё, сегодня доразберу отцовские бумаги и постараюсь вытряхнуть из Тайнары нужные ответы, а завтра с утра заведу ходики, и пошли все чужие дела штормовым морем.

Если я не начну нормально работать, то сначала перестану нормально спать. А что будет потом, даже думать не хочу. Силы скопилось столько, что она вот-вот рванёт из меня, как солёная струя из Горюши.

Надо отвлечься на полезную мелочь.

С этими мыслями я вернулась на кухню, налила себе большую кружку чая, достала ягодные конфеты (вот зачем я их попробовала? Теперь не понимаю, как жила без них столько лет) и рассыпала по столу пуговки. Чтобы убраться в храме, необязательно быть чудесником. Достаточно иметь под рукой необходимые амулеты.

И почти до ужина я заговаривала-заговаривала-заговаривала... В ремесленной среде считалось постыдным тратить силу на такую бытовую мелочь, но мне снова не до гордости. Сила успокоилась, душа тоже. И Тайе подспорье. Да и храм — часть моего дома, а я не люблю, когда в моём жилье грязно.

Девочка появилась, когда в котелке доходила овощная похлёбка с курицей, а я собирала со стола последние пуговки. Она бесшумно вынырнула из ниоткуда у стола, быстро поздоровалась, закатала рукава и метнулась мыть руки. Всё в том же плаще, отметила я. Вероятно, иных вещей у неё нет.

— Чем ты пользуешься при перемещении? — я не удержалась и закинула удочку.

— Короткими «мостами» от точки до точки, — простодушно пояснила Тайя, споласкивая руки. — Вы... ты тоже таким пользуешься — если домой надо попасть. Это есть в родовом амулете. Ну, когда из любого места, но только домой. А мой «мост» — две наговоренные точки: храм и кухня. Такие «мосты» не видны. Они же быстрые.

Вообще-то наш, родовой, виден. Но да ладно. У всякого чудесника свой «мост», со своими отличительными чертами. А отец всегда любил снабдить даже известное чудо чем-нибудь необычным.

— То есть что-то получается? — заметила я, скручивая мешочек с пуговками.

— Нет, это силд Долган, — покраснела Тайя. — Это он сделал, а я только хожу. Амулетом. У меня... совсем ничего...

— Бери тарелку и накладывай овощи, — я скрутила второй мешочек, приоткрыла окно и позвала: — Горюша, ужинать!

— У вас... тебя такой питомец красивый! — девочка сняла с сушилки две глубокие тарелки и блюдце. Посмотрела на котелок и нерешительно спросила: — А это я смогу? Готовить?

— А кто тебя кормил прежде? — я рискнула забросить вторую удочку. А вдруг.

— Не знаю, — Тайя пожала плечами. — Иногда кто-то. А когда никого долго не было, я сама в лавки ходила, брала готовое. Сама ничего не умею. Совсем ничего... — и покраснела пуще прежнего.

Горюша влетел в окно, закрыл его и завертелся у стола.

— Дурное дело нехитрое, — ободряюще улыбнулась я. — Освоишь.

— А вы... ты... — она запнулась. — Обучишь, да?

— Отец завещал — значит, обучу, — не говорить же, что меня собственное любопытство погонит вперёд похлеще завещания.

А Тайя чуть ложки не выронила. Из серых глаз плеснуло болью:

— Силд Долган... умер, да?

Мне снова стало стыдно. И за то, что сама не так переживала смерть родного отца... и за остальное.

— Да, и поэтому я здесь, — я отвернулась и сняла с очага котелок с похлёбкой. — Мы с ним... разошлись давным-давно, и я не хотела возвращаться. Но кому-то надо было принять дом... Ты не знала?