Книга Сундучок мертвеца, страница 64 – Дарья Гущина

Тайя в ожидании меня принесла в мастерскую поднос с чаем и тихо сидела на сундуке, обнимая книги. Старый отцовский (и общий ремесленный) запрет: без мастера ни к чему не прикасаться. При моём появлении девочка подскочила, и я снова констатировала ремесленничество. У меня до сих пор при одной мысли о мастерской внутри всё трепетало, глаза разгорались, руки чесались. И тот же благоговейный трепет я заметила у Тайи — в глазах, в подрагивающих руках.

— Ну что, — бодро сказала я, повязывая тёмно-серый рабочий фартук с десятками мелких карманов, — заводи ходики на четыре часа. А потом возьми себе фартук в шкафу — там есть пара моих запасных, тебе по размеру. И волосы убери или в хвост, или под платок. Он в шкафу тоже есть.

Такой чести — завести ходики — обычно удостаивался самый лучший ученик, но в нашем случае это была очередная проверка. Тайя просияла, едва не уронила книги и бросилась к ходикам. Присела перед ними, зашептала наговор и четыре раза обернула крупную стрелку вокруг своей оси. Ходики замерцали и тихо загудели.

— То есть кое-какие наговоры получаются, — заметила я.

Она удивлённо моргнула и смутилась:

— Ну, это же и не наговор вроде... Это же... как бы просто просьба...

— А всякий наговор и есть просьба, — я достала из ящика рабочего стола список силда Шутнара. Бессрочная мелочь, но пора бы сдать. — Ты просишь у чудесной силы, окутывающей острова, собственно силы. И чуда. Те наговоры, что попроще, — просьбы, а что посложнее — приказы. Но сначала, конечно, нужно приручить силу просьбами, а уж после приказывать.

— У окутывающей? — озадаченно переспросила Тая, глядя на меня снизу вверх. — Острова? А как же наша? Ну, внутри которая?

— Это одно и то же, — я рассеянно пробежалась взглядом по списку. — Нет силы там и силы здесь. Есть одна сила и снаружи, и внутри нас. Единственное, что нам нужно, — это уметь с ней говорить. Слышать её и обращаться к ней на её языке. Вот языки — да, разные. С силой Бытия говоришь на одном, с силой Небытия — на другом. Ну и приезжим с материков важно окунуться в чудесную силу, чтобы подышать ею, привыкнуть, пропитаться. Но когда говоришь — и наговариваешь, — обращаешься к чудесной силе вообще. В каждом из нас есть, конечно, внутренний ресурс, но это просто кладовая чудесной силы. У урождённых чудесников — будь то смотрители стихий или мастера ремёсел — внутренний ресурс одинаков. Разнится по уровням — средний сильнее младшего, — но те же средние по силе между собой примерно равны. Исключение — наследники древних смотрительских родов и младшие близнецы. Они вынужденно пропитываются силой больше остальных.

И платят за это соответственно.

— Потому чудесники или сильные, или слабые? — уточнила девочка.

— Нет, ещё важны мозги, — пояснила я. — И способность к древним языкам. И моя бабушка, и моя мама — из древнего рода смотрителей Небытия. Казалось бы, в них столько силы, что можно едва ли не с пелёнок старшее смотрительство брать, так? Но нет. Ни мама, ни бабушка эту вершину покорить не смогли. Первые же по-настоящему мощные древние наговоры, которыми смотрители подчиняют стихию, свели их с ума. Уровень чудесника измеряется не тем, сколько в нём силы, а тем, как он с ней ладит. Посох младшего смотрителя любого храма можно создать едва ли не сразу после посвящения, но пока не получишь необходимые знания и опыт обращения с чудесной силой, о среднем даже не мечтай. И с младшим никто не даст работать, пока не выучишь простейшее.