Книга Сундучок мертвеца, страница 88 – Дарья Гущина

Первым делом я быстро высушилась и прогрелась наговорами, выпустила Горюшу. И лишь потом осмотрелась. Нас окружали бесконечные развалины — шторма размыли хлипкие строения, превратив их в груды серых камней. Которые выглядели донельзя странно: дом будто приподняли, встряхнули и опустили обратно, на прежнее место, но уже не строением, а горкой дымящихся камней. Ни одного кирпича на мостовых, ни одного каменного осколка в стороне. Да и мостовые на удивление целые. Пострадали лишь дома — и так необычно...

— Заметили форму? — голос Бреннара сегодня был особенно хриплым, сорванным. — Это итог прорыва Небытия — только оно так скручивает дома. Видите дым? Прорыв свежий — или ночной, или утренний. Скорее всего, ночной — запах Небытия смыло туманами.

Я вздрогнула:

— А люди?..

— Самоубийц здесь нет, — негромко отозвался сосед, ощупывая цепким взглядом развалины. — До первого туманного вала все по гостям, друзьям или храмам расходятся. Или в ту же чайную, куда и нам надо. Зачем?

— Незадолго до штормов Леден заметил рядом с трущобами истончение прослойки, — неловко начала я. — Именно тогда, когда мы собрались в чайной помянуть отца.

Ощупывающий взгляд переместился на меня:

— И вы его увидели?

— Да, — и, коротко пересказав случай в чайной, добавила: — Я почти все отцовские тайники вскрыла и записи перебрала, пока искала письмо с объяснениями, наставлениями или хотя бы с намёками. А ведь смотрителям Небытия бумага не нужна. Им достаточно оказаться у порога, чтобы оставить послание там, где их увидели. Не знаете, силд Кремен не пытался поговорить с отцом?

— Знаю. Пытался. И не раз, — ответил Бреннар, щурясь на разрушенные дома. — Силд Долган не приходит. Лютая сопротивляемость. Такая не у каждого опытного старшего смотрителя есть, а у вашего отца откуда-то взялась. И у порога его уже давно нет — скрылся в Небытии.

— Это не смотрительская сопротивляемость, — я тихо хмыкнула. — Это ремесленное терпение и упрямство. Вы не представляете, на что способен ремесленник, если он чего-то хочет... или не хочет. Отец не хочет, чтобы кто-то знал — даже силд Кремен. Он боится доверять... даже мне.

— Надеется, что всё само собой разрешится? — в руках соседа появился чёрный смотрительский посох, а вокруг нас защитой взвихрился прах. — Что просто нужно время? Что главное — не мешать? Как это соотносится с тем, что вчера случилось в вашей мастерской?

Я поёжилась, признавая:

— Некоторым изделиям нужно дозреть. Материалу надо дать время впитать силу. Мы накладываем наговоры и закрываем изделие в непроницаемом тайнике... иногда на месяцы. А иногда на годы.

— В вашем доме есть древний храм Небытия, — несмотря на защиту, Бреннар наклонился ко мне и понизил голос. — Ваш отец незадолго до смерти прошёл посвящение в смотрители. Со звоном ремесленных ходиков по дому расползаются знаки, которые на самом деле древние наговоры Небытия. Ваш дом, Маля, это и есть тот самый непроницаемый тайник. И в нём — скорее всего, в древнем храме, — до сих пор зреет и создаётся... нечто. И у него уже есть хозяйка. Вопрос в том, что это. И чем оно грозит лично вам.

— Если вспомнить, как кончил отец, то ничем хорошим, — помрачнела я.

— Силд Долган никому не доверял и о сути своего проекта не рассказывал, — губы соседа дрогнули в улыбке. — А вы пошли другим путём — доверия, ищейского запроса и попыток объяснить знающим суть дела, даже несмотря на колпак молчания. В отличие от отца, вы не взваливаете на свои плечи то, что вам одной не вытянуть. Поэтому я предполагаю иной исход.