Книга Сундучок мертвеца, страница 94 – Дарья Гущина

Леден выдохнул:

— Ну, дай Бытие, подруга. Чтобы получилось.

— Получится. Никуда не денется, — хладнокровно отрезала я. — Как говорила мама, Небытие никогда не сотворит того, с чем мы не сможем справиться, иначе бы оно давно разрушило наш мир. И нам даны все силы, чтобы защитить и себя, и близких, и просто нуждающихся. Надо лишь найти это в себе и поверить в себя. Я вернула маме разум пробными «ловцами», когда мне исполнилось семнадцать лет. Неужели не помогу сейчас? Прекращай страдать.

Леден поставил чайник на стол, подошёл и молча сгрёб меня в охапку. За друзей он всегда особенно переживал. Ничуть не изменился. Но вот время... изменилось. Его стало решительно меньше и на всех уже не хватает.

— Малёк, ты прости... что я тебя бросил, — с запинкой, глухо произнёс он. — Сто раз же мог и навестить, и написать... Но всё как-то...

— И я сто раз могла. Извини... — тихо отозвалась я и прижалась к нему. — Наверное, нам просто нужен был перерыв. И проблемы у нас тоже были свои. Взрослые. Слишком разные. Писать — это же не главное. Главное, не забывать и всё равно любить. Такие связи никогда не рвутся. Даже если снова жизнь разбросает... они уцелеют.

— Наверное, да, — Леден обнял меня крепче. — Иногда надо встретиться взрослыми, чтобы понять — ничего не исчезло.

А меня так давно не обнимали... Не как ремесленника или просто человека, а как кого-то очень близкого, дорогого и нужного...

Горюша не выдержал — вылетел из кармана и разнылся, что он голодный. Мы с Ледом улыбнулись друг другу — с облегчением, оттого, что высказались, — и вернулись к столу. Я нашла блюдце и накормила змея, а приятель не стесняясь вскрыл «горячий» сундук, достал поддон с картошкой и морскими гадами в сыре, отрезал три больших куска. Но до стола не донёс. Замер.

— Слушай, — шепнул Леден.

Я прислушалась — и услышала. Тишину — мощную, угрюмую, давящую. В один момент стихло всё — голоса гостей, скрипы стульев и лавок, звон посуды. Даже вода в фонтанах, кажется, затаилась. А я и не замечала, как всё это насыщало мир, пока оно не замолчало... И от исчезновения столь привычных звуков стало до того жутко...

— Если не совсем дураки, то не побегут, — пробормотал приятель и со значением посмотрел на меня: — Понимаешь, зачем Брену «ловец»? Ты его силу не ощущаешь, и я тоже, как и всякий смотритель. А простые люди... в лучшем случае вот так. Замолкают.

— Это всё предрассудки, — мрачно отозвалась я. — И идиотизм. Признали бы простое — однажды мы все умрём, — и жить сразу бы стало легче. Сам знаешь, люди не смотрителя Небытия боятся, а умереть. А смотритель им об этом напоминает, и его сила подстёгивает страх смерти. У нас на Ремесленных островах смотрители работают с народом в этом направлении, и там небытийцев не боятся. Во всяком случае, не шарахаются.

— У вас? — хмыкнул Леден, возвращаясь к столу.

— Я прожила там дольше, чем здесь, — я сполоснула Горюшино блюдце и отщипнула для змея кусочек запеканки. — И сделаю я Бреннару «ловца», Лед. И чем раньше силд Кремен выдаст нам разрешение на «запрещёнку», тем скорее, — и размечталась: — Хоть бы нам ищейский металл подошёл... Я всю жизнь хочу с ним поработать, но если ищейские амулеты не делаешь, то нельзя.

— А доучиться? — напомнил приятель, устраиваясь за столом.