Книга Последний поцелуй вдовы, страница 131 – Лисавета Челищева

Глаза Эскара расширились, когда он увидел меня. Его взгляд скользнул по моим белоснежным волосам, по моим рукам, где белые ногти сменились на перламутровые. Он увидел ауру жнеца, исходящую от меня, холодную, мощную, ту же самую энергию, что текла и в его жилах.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как эта новая сила наполняет меня. Я подошла к нему, сокращая оставшееся между нами расстояние.

— Знаешь… Неважно, какие силы, неважно, какая жизнь, какое время года или столетие. Неважно, насколько серьезны или легки обстоятельства и поступки, совершенные нашими душами. Мы всегда найдем способ воссоединиться, понимаешь? — мой голос был чистым и тихим. — Неважно, будет ли это сначала дружба, война, мир, любовь или ненависть. Единственное, что действительно важно… это то, что мы знаем о существовании друг друга. Живые в одной жизни или мертвые в одном загробном мире…

Я подняла руку и нежно коснулась его щеки, проведя кончиками пальцев по его коже, чувствуя пульсацию черных вен под ней.

— …И я не хочу даже рассматривать будущее без тебя… Когда я все еще могу заботиться о тебе с моим последним вздохом в настоящем… Так же сильно, как я заботилась о тебе и в прошлом…

Я посмотрела ему прямо в глаза, в эти бездонные, темные омуты, в которых отражалась моя собственная новая сущность. Мои губы дрогнули, но я произнесла слова, которые так долго держала в себе, слова, которые теперь обрели новый, страшный смысл:

— Я люблю тебя, — прошептала я, и в этом шепоте была вся моя боль, вся моя решимость, вся моя безграничная преданность. — …Мой жнец.

Я опустила глаза, не желая видеть его окаменевшего лица, когда он осознал, что я сделала с собой, какой ценой я добилась того, чтобы быть рядом сейчас. Я хотела, чтобы его спокойствие, его легкая, игривая улыбка, которую я так любила, остались последним воспоминанием на моем скоротечном пути. Потому что с восходом солнца, которое уже начинало окрашивать горизонт, оно испепелит всех жнецов Старого Времени. Его и меня. Мы перестанем существовать… но, по крайней мере, мы сделаем это вместе. И если это мои последние мысли и слова, если это мой последний рассвет, то все это того стоило. Это значит… Моя жизнь не была напрасной в этом темном, безрадостном месте, где я провела столько лет. Что моя душа… Не была слишком темной, чтобы любить его снова и снова, до самого конца и за его пределами.

— …Что ты с собой сделала? — прошептал Эскар.

— Я сделала то, что было единственно правильным.

Он медленно, почти благоговейно, взял мою ладонь. Она была гладкой, без единой линии судьбы, точно такой же, какой когда-то была и его. Он молча провел большим пальцем по моей коже. Мотнул головой, словно пытаясь прогнать наваждение.

— Я думал, ничто меня уже не сможет напугать больше, чем тот раз, когда я потерял тебя, и весь город говорил, что тебя забрал Безымянный убийца. Но нет, — он усмехнулся, горько и сухо, отворачиваясь к обрыву, его взгляд устремился на алеющий восток.

Холодок пробежал по моей спине, так как мне показалось, что в уголках его глаз, глубоких и темных, блеснули слезы, которые он так старательно скрывал.

— Твоя преданность. Оказывается... она пугает меня больше всего, — прошептал Эскар, опуская голову, его плечи поникли.

Я прижалась к его широким плечам, мои губы коснулись его позвоночника. Пальцами провела по его гладкой коже. Он все еще был неподвижен. Я осторожно обхватила его руками, моя ладонь легла чуть выше его сердца. Вечность промелькнула как секунда, пока я наконец не почувствовала его медленное, мирное сердцебиение.