Онлайн книга «Последний поцелуй вдовы»
|
Первый поцелуй там был лёгким, как крыло бабочки. Но этого было достаточно, чтобы глаза помутнели, а сердце неистово забилось. Потом язык задвигался — медленно, кругами, заставляя меня вздрагивать каждый миг. — Даниш... О, Боги... Он не ответил, углубился, ласкал, кусал, доводя до изнеможения. Я схватила его за волосы, не зная, то ли тянуть прочь, то ли прижимать ближе. Волны удовольствия накатывали, становились выше, резче, пока не смыли меня целиком. Я ахнула, выгибаясь, чувствуя, как тело растворяется на части. Мужчина поднялся, обнял, прижал к себе. — Ты прекрасна, — прошептал он. — Я люблю тебя, Александра. И буду защищать тебя всегда. Какое бы ты имя не носила, где бы ни была, я отыщу твои глаза из миллионов и верну на истинное твое место — рядом со мной, как и должно быть. После этого было медленно, нежно. Он вошёл в меня, глядя в глаза, шепча что-то по-чешски. Движения были ленивыми, глубокими, как прилив, затягивающий на дно. Я обняла его за плечи, чувствуя, как тело наполняется теплом. — Не уходи... — Никогда, — пообещал он, целуя меня в губы. Блаженство пришло тихо, как осенний листопад — без боли, без суеты, просто растворив меня в нём. Мы заснули в обнимку, его рука на моей груди, моя голова под его подбородком. За окном снова начал лить дождь. Эпилог: Утро после бала Газета «Северная пчела», 10 ноября 1850 года: «Герцог Вороновский объявил о помолвке с загадочной алхимичкой. Очевидцы утверждают: невеста принесла на бал человеческое сердце!» Пять лет спустя, Прага Пять лет с Данишем — это шелковые простыни и его нежные объятия, ночные вальсы в пустых залах с позолотой, а теперь — его руки, поглаживающие мой беременный живот. — Ты моя религия, — шепчет он, целуя шрам на шее — тот самый, от ножа Лариона. Мы ходим на свидания — он наряжает меня в платья, которые стоят целых чешских деревень, водит в оперу, где певцы кричат о любви, а я чувствую его взгляд на мне на протяжении всего представления — горячий, ласковый. Иногда ночью я просыпаюсь от кошмаров — Ларион зловеще смеётся, держа мою отрубленную кисть с обручальным кольцом. Тогда я пробуждаюсь вся в слезах. Даниш всегда зажигает ночник и убаюкивает меня в своих руках, шепча самые нежные слова мне на ушко. ... Эта ночь пахла розами и грозой. Я гуляла одна в саду нашего пражского поместья, гладила живот, шептала будущему ребёнку о звёздах. Я скучала по Санкт-Петербургу, но вернуться назад, в его общество, не хотела. Может, лет через десять, когда подрастет малыш... Задумчиво касаюсь серебряного кулона на своей шее. Лунная сфера. А внутри — прах его сердца. Он всегда со мной. Мой Микаэль. Неожиданно тени ринулись на меня из-за кустов — трое в масках. Один сорвал свою сразу же. Это был Ларион. — Наконец-то нашел. Ты испортила мне жизнь, — прошипел он, и в его глазах было то, что я видела в своих кошмарах — безумие. — Теперь моя очередь. Я побежала. Ноги скользили по мокрой траве, сердце рвалось наружу, пальцы крепко сжимали кулон. Позади — их шаги, впереди — обрыв, а за ним — горная река, чёрная, как смоль. — Тебе некуда бежать, Александра! Ты попалась! Это конец! — заорал Ларион, нагоняя меня с другими. — Перестань смотреть туда. Все равно не прыгнешь же! Я прыгнула. ... Холод. Тьма. Я выползла на песчаный берег в лесу, кашляя водой, и увидела — это не пражская Влтава. Природа какая-то странная... Мрачная, враждебная. |