Книга Последний поцелуй вдовы, страница 58 – Лисавета Челищева

— Временно?.. — моё сердце забилось быстрее. — Значит... мы вспомним друг друга потом?

— Вспомним. Но не сразу.

— Нет, Эскар. Я не хочу этого. Может, это и кажется единственным выходом сейчас, но... Мы не обязаны идти только этим путём, правда? Где-то же есть множество дверей в конце туннеля... Мы найдем другой выход. Без стирания памяти, без перехода в другую мерность.

Он наклонился ко мне, и его губы коснулись моего виска — горячие, влажные.

— Сандри... Если мы не сделаем этого, один из нас точно умрёт. Они сделают все, чтобы это случилось. И так снова и снова. Это бесконечный круг: находить друг друга, терять, страдать. Это ад. Но мы можем перехитрить его... и сбежать навсегда.

— ...Куда? Куда отсюда можно сбежать от них?

— Если пересечь все восемь земель их владений, там будут врата в туманную пустошь. Туда за нами никто не кинется. За вратами они не способны действовать. Но сначала нам нужно заставить их поверить, что мы отказались друг от друга. Что мы все забыли и готовы играть по их правилам и подчиняться. Ты готова, Сандри?

Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.

— Что нам нужно сделать сейчас?

— У Туманной границы, рядом с горами, есть река. Лета. Если мы окунёмся в её воды и сделаем глоток... наши воспоминания исчезнут.

— Я готова. Отправимся на рассвете.

...

Огонь в камине трещал, отбрасывая золотистые блики на наши переплетённые тела, словно пытаясь запечатлеть каждый миг этого последнего танца.

— Открой глаза, Сандри, — его голос прозвучал как шёпот, смешанный с треском поленьев, и я почувствовала, как его пальцы нежно скользят по моим векам. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня.

Я улыбнулась, не открывая глаз.

— Зачем? Я помню тебя даже с закрытыми глазами. Даже в кромешной тьме буду знать каждый кусочек твоего тела. Потому что это ты...

— ...Пожалуйста, Сандри.

Когда мои ресницы дрогнули, я увидела его лицо — озарённое пламенем, с тенью неизбывной тоски в глубине зрачков.

— Сейчас всё иначе, — прошептал Эскар, касаясь моей щеки. — Ты же знаешь, что глаза — зеркало души. И именно поэтому... я больше не могу оставаться в здравом уме, не ощущая твоего взгляда. — его дыхание стало прерывистым, губы обожгли мою шею. — Я жажду прикоснуться к тебе, и я могу... но зная, что не смогу больше касаться твоей души через эти глаза... это разрушает меня изнутри.

И тогда он прикоснулся ко мне губами так, будто пытался впитать каждую молекулу моего существа. Его пальцы исследовали каждый изгиб моего тела с благоговением первооткрывателя, а язык оставлял следы, подобные опалённым страницам древнего манускрипта. Это не было просто страстью — это было паломничество, где каждое прикосновение становилось молитвой. Моё тело трепетало не от простого удовольствия, а от осознания — это он, только он, единственный, кто знает, как заставить мои нервы петь хоралом экстаза. Когда его ладонь скользнула ниже, я вцепилась в ковёр, ощущая, как вязкие узоры впиваются в мои пальцы, а в горле рвётся стон, смешанный с его именем.

Огонь в камине бушевал, отражаясь в каплях пота на его спине, когда он вошёл в меня медленно, с почти невыносимой нежностью. Мы двигались в ритме, который знали лишь мы двое — как два крыла одной птицы, обречённой на падение. Его глаза не отрывались от моих, и в них я видела отражение всего: первых поцелуев в садах моего поместья, наших споров об извечном, ночей, когда мы прятались от мира в каминном свете его квартиры. С каждым движением я чувствовала, как время растягивается, будто сама вселенная замедлила ход, чтобы подарить нам ещё один миг вместе.