Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 216 – Анна Лерн

— Возвращайтесь к себе, - княгиня была бледной. Руки, держащие ключи, дрожали. – Как только будут новости, я дам вам знать.

Прошёл бесконечный час, который я провела в своих покоях, меряя шагами ковер и прислушиваясь к каждому шороху в гулких коридорах дворца. Наконец, в дверь постучали. Это был доверенный камердинер княгини Оболенской.

— Графиня, добрые вести, - низко кланяясь, произнёс он. - Его Императорскому Величеству стало много легче. Господа медики, во главе с лейб-хирургом пришли к заключению, что государь не пал жертвой сердечного недуга, как показалось в первую минуту. Его настиг тяжелейший нервический припадок, сопряжённый с острым разлитием желчи и крайним истощением жизненных сил. Её светлость велели передать, что ждёт вас на ужин. Я приду за вами в половине девятого.

* * *

— Всё идёт замечательным образом. Влияние Павла на императора огромно и скоро он отдаст приказ об аресте всего своего окружения. – Вальмонт поднял бокал. Графиня Монтини и барон фон Ребсток последовали его примеру. – Как только в Гатчине прогремит первый выстрел и начнется переворот - защитный купол Российской Империи даст трещину. Молитвы за царя превратятся в проклятия. Именно в этот момент мы должны ударить здесь.

Амелия плотоядно улыбнулась.

— Я готовлю для Петербурга нечто изысканное. В скором времени начну собирать «первую жатву» в трущобах Сенной и среди сиротских приютов. Тринадцать детей, чистых душой... Их страх - самый сладкий нектар для тех, кого мы призовем из бездны. В ту самую ночь, когда начнётся переворот, я приведу детей в тайную галерею под алтарем Исаакия. Невинная кровь осквернит святое место

Барон Ребсток одобрительно кивнул, потирая сухие ладони.

— Блестяще, графиня. Мои зеркала, отлитые из сплава серебра и ртути, будут установлены на точках золотого сечения внутри Исаакия. Врата распахнутся полностью, впуская бездну в наш мир. Скажите, Ключ уже будет у нас, мессир?

Вальмонт медленно опустил пустой бокал на стол.

— Да. Моя дочь, плоть от плоти моей, присоединится к нам.

Амелия и Ребсток переглянулись. Колесо Хаоса начало свой бег

Весь этот бесконечный день я чувствовала себя мухой, запертой в стеклянной банке. Время словно застыло. Я то и дело подходила к окну и вглядывалась в серые аллеи парка. Но дворец словно погрузился в летаргию.

Призрак тоже не появлялся. Казалось, мёртвый император выжидая, затаился. И от этой тишины мне было только тревожнее. Когда сумерки окончательно поглотили дворцовые коридоры, в дверь постучали, а потом раздался мужской голос:

— Графиня, её светлость ждёт вас.

Я накинула шаль и вышла из комнаты. Комнаты Оболенской находились в непосредственной близости от покоев Её Величества. Камердинер распахнул передо мной двери, и я переступила порог. Княгиня Оболенская сидела в кресле у камина. Стоящий рядом столик уже был накрыт на две персоны.

— Присаживайтесь, ваше сиятельство, - последовал приглашающий жест устроиться напротив. – Мне не терпится обсудить с вами происходящее.

Я опустилась в кресло. Лакей наполнил наши бокалы вином из хрустального графина и удалился.

— Её Величество слегла с нервами. Марии Фёдоровне дали успокоительное Надеюсь, к утру ей станет лучше.

Княгиня сделала глоток и после небольшой паузы спросила: