Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 221 – Анна Лерн

Она прикрыла глаза, и на бледных искусанных губах заиграла улыбка. Чтобы заглушить невыносимое жжение святыни, графиня вспоминала Дмитрия и Александра совсем маленькими. Вспоминала запах их макушек, когда они, набегавшись по парку, засыпали в её покоях. Как Дима пытался учить французский, хмуря не по-детски густые брови? Или как Саша прятал за пазухой сонных щенков, уверенный, что мать ничего не заметит? Эти картины прошлого были её щитом.

И тут в сознание проник чужой голос. Он рождался в самой крови, вязкий, как смола, и завораживающий, словно пение сирен над бездной.

— Жена моя, любовь моя К чему эта скорбь? Не стоит так мучить себя Я сам страдаю, когда чувствую твою боль. И боль своих сыновей. Приди ко мне Склони колени, и я извлеку это пламя из твоей груди. Я излечу все твои печали. Ты хочешь голову Вальмонта? Я брошу её к твоим ногам Только приведи сыновей ко мне

Элеонора резко распахнула глаза. Окутавший её морок рассеялся, стоило взглянуть на окно, залитое струями проливного дождя.

— Никогда Слышишь? Никогда!

Графиня прижала ладонь к раскаленному кресту на груди, намеренно вдавливая серебро в кожу, чтобы острая святая боль вытеснила из головы этот вкрадчивый яд.

_______________

*Evanesce, virtutem amitte... Sicut anima ante supremum judicium, munda esto!(лат.) - Исчезни, потеряй власть... Точно так же, как душа перед страшным судом, будь чиста!

В роскошных покоях Вальмонта царила томительная порочная нега. Воздух был пропитан ароматом мускуса и дорогих благовоний. На огромном ложе, устланном чёрным, призывно раскинулась графиня Монтини. На красивом лице, приоткрывая острые клыки, играла соблазняющая улыбка.

Юлиан лежал рядом, переводя дух после жаркой любовной схватки. Неожиданно атмосфера будуара резко изменилась: фиалковые глаза Вальмонта распахнулись и вспыхнули зловещим алым светом. Маркиз резко сел, побеспокоив свою даму.

— Что с вами, мессир? - взволнованно прошептала графиня, протягивая руку, чтобы коснуться плеча своего любовника.

Но Вальмонт оттолкнул её ладонь и поднялся с кровати. В слабом мерцающем свете догорающих свечей он казался изваянием из белоснежного холодного мрамора. Лишённая малейшего пигмента кожа буквально отражала блики огня. Широкие плечи плавно переходили в узкие атлетичные бедра. А длинные прямые волосы цвета первого снега спускались ниже поясницы, рассыпаясь по алебастровой спине.

Юлиан, не стесняясь своей наготы, стоял посреди комнаты, словно прислушиваясь к вибрациям пространства.

— Она уходит...

Вальмонт чувствовал книгу так же отчётливо, как любую свою конечность, и сейчас эта связь истончалась. С каждой секундой древний фолиант терял силу, его некромантическая энергия таяла. Кто-то решился осквернить его детище, лишая артефакт накопленной веками мощи.

Он резко дёрнул шёлковый шнур колокольчика. Буквально через несколько минут дверь бесшумно отворилась. В комнате появился слуга. Камердинер был абсолютно лыс, на лице зияли пустые, затянутые белесой пленкой глазницы. Но он двигался с пугающей грацией, безошибочно ориентируясь в пространстве.

— Одежду! - бросил Вальмонт.

Спустя мгновение он уже стремительно спускался по лестнице, направляясь к конюшням. Юлиан подошёл к самому дальнему деннику, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на нежность.