Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 225 – Анна Лерн

Я замерла у кромки круга и обернулась к своей спутнице.

— Уходите. Дальше я должна быть одна. И что бы вы ни услышали, не появляйтесь здесь.

Княгиня перекрестила меня и растворилась в густых зарослях сирени. А я осталась один на один с тишиной и зеркалами, укрытыми чёрными саванами. Пришло время разобраться с поселившимся здесь злом раз и навсегда.

Встав в самый центр круга, зашептала:

— К семи ветрам, к сырой земле взываю! Не из гроба, не из праха тленного, а из тени - явись! Словом твёрдым, узлом крепким, кровью окроплённым, заклинаю: откройся, лик сокрытый! Из-за грани зеркальной, из-под спуда окаянного, на мой зов приди, предо мной предстань! Да будет слово моё как камень!

В то же мгновение над кладбищем пронёсся порыв ветра. Ткань на зеркалах всколыхнулась, хлопая на ветру, как крылья огромных птиц. Но длилось это не дольше нескольких секунд. Снова воцарилась тишина. Полотна медленно опали. Одним резким рывком я сорвала ткань с ближайшего окна в Бесконечность. Но не увидела своего отражения. Поверхность превратилась в портал, затянутый клубящимся туманом, который вытекал наружу. Из глубины этого марева начал медленно проступать силуэт. Высокая треуголка, парик с буклями и длинная трость с набалдашником. Покойный император! Его лицо было восковым, лишённым жизни. Мёртвые, подернутые белесой пеленой глаза пристально смотрели на меня. Словно сквозь толщу воды из зеркала высунулся наконечник трости и опустился на землю. Мертвец готовился переступить границу.

Я бросилась к следующему зеркалу и рванула чёрную ткань. Как только блеснула его поверхность, призрачную фигуру императора, уже почти выбравшуюся наружу, с чудовищным свистом всосало обратно в Зазеркалье. Искажённое яростью лицо мертвеца мелькнуло передо мной. Я металась по кругу, словно в безумном танце, срывая защиту и замыкая ловушку. Призрака швыряло из одного зеркала в другое, превращая в рваное марево.

Бешеный ритм зазеркального бега достиг своего апогея. Пространство внутри круга накалилось до предела, воздух пах озоном, как в грозу. Я понимала: если не прерву этот танец сейчас, дух, мечущийся в лабиринте отражений, разорвёт реальность и вырвется наружу. Поэтому встала между двумя зеркалами и вцепилась в старинные рамы. В ту же секунду через мои ладони прошёл мощнейший разряд. В кожу вонзились иглы голубоватого электричества, связывая меня и зеркала в единую цепь. Было больно. Невыносимо, ослепляюще больно Но я не разжала пальцев. И в этот момент зеркала треснули, выстрелив в меня мириадами сверкающих осколков, которые впивались в лицо.

Я стояла на коленях, тяжело дыша и чувствуя, как стекают тёплые струйки крови. За спиной хрустнуло стекло. Чья-то рука схватила меня за шею, дёрнув назад. Над самым ухом прошипел уже знакомый голос:

— Я ведь предупреждал... - к горлу прижалось холодное острое лезвие ножа. - Я могу убить тебя, заклинательница мёртвых. Но дам тебе шанс... Если ты подаришь мне жертву, то я подарю тебе жизнь.

В ту же секунду передо мной упала всхлипывающая княгиня Оболенская. Её руки были стянуты верёвкой, а в глазах застыл первобытный ужас.

— Обменяй свою жизнь на её, и всё закончится... - вкрадчиво прошептал стоящий за моей спиной. - Это ведь так просто.

Перед моим мысленным взором вспыхнули строки из колдовской книги: «Третий предел: Оборвать нить живую. Принести жертву, дабы запечатать союз некротическим клеймом.».