Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 40 – Анна Лерн

Мы свернули на боковую тропинку, и впереди, за тёмной стеной голых кустарников, я увидела оцепление. Это были крепкие мужчины в тёмных суконных шинелях с поднятыми воротниками и серых мерлушковых шапках. Заметив командира, они мгновенно вытянулись в струнку. Один из жандармов с густыми усами, подёрнутыми инеем, отдал честь.

— Здравия желаю, господин полковник!

Бойцы расступились, освобождая нам проход. Я чувствовала на себе любопытные взгляды охранников, но даже бровью не повела.

— Прошу, Татьяна Фёдоровна. Труп там, - командир указал рукой в сторону массивного гранитного надгробия.

Я решительно двинулась вперёд. Вид смерти не вызвал у меня ни дрожи, ни дурноты. На плоской обледеневшей плите лежал мужчина-альбинос. Его кожа, похожая на тонкий фарфор, отливала мертвенной голубизной, а белоснежные волосы шевелили порывы ветра. Похоже, бедняге перерезали шею. На удивление, вид крови не вызвал у меня ни страха, ни дурноты. Но моё внимание приковало другое. На лбу убитого был вырезан странный знак – идеальный круг, внутри которого был вписан перевернутый треугольник, перечёркнутый вертикальной линией. Я присела рядом с телом и закрыла глаза. Нужно было заглянуть за грань, пока след ещё свеж. Сделав глубокий вдох, я приоткрыла «дверь», приказав кладбищенскому многоголосью замолкнуть. Но вместо привычного шёпота внутри яркой вспышкой промелькнуло видение.

Такое со мной было впервые.

Я увидела фасад старого трехэтажного особняка. И синюю эмалированную табличку, прибитую у входа. На ней белыми буквами значилось: «2-я линiя В. О. домъ № 14».

От неожиданности я качнулась назад. Мир вокруг на мгновение потерял опору. Но сильные руки полковника успели подхватить меня.

— Татьяна Фёдоровна! Что с вами?

Я открыла глаза и, освободившись из его хватки, медленно поднялась.

— Я в порядке, Александр Васильевич. Мне было видение с адресом. Вторая линия В.О. дом номер четырнадцать.

— Васильевский остров… - задумчиво произнёс Родин, а потом спросил: - Это всё? Больше никакой информации мёртвый не передал вам?

— Это всё, - я заметила в глазах полковника недовольство. Нет, а что он ожидал? Что я тут же выложу ему имя убийцы? - Связь с потусторонним миром это не допрос в жандармском управлении.

— Поедем туда прямо сейчас, - Родин резко развернулся к своим людям. - В сопровождение за экипажем! Смирнов, остаёшься здесь за старшего до прибытия судебного медика!

Жандармы приложили руки к козырькам и быстро пошли по дорожке к главной аллее.

— А как же тело? - спросила я, бросив короткий взгляд на убитого.

— Не переживайте, его отвезут куда нужно, - сухо ответил командир. - В анатомический покой при Обуховской больнице. Следуйте за мной.

Мы снова сели в экипаж, и Родин сказал:

— Послушайте внимательно, Татьяна Фёдоровна. Мы не можем заявиться по этому адресу всей группой. Вы войдёте туда одна. Под любым предлогом: ошиблись адресом, ищете дальнего родственника. Вам нужно осмотреться. Мы будем ждать в переулке, в двух минутах бега. Если вы не выйдете через пятнадцать минут, группа вмешается.

— Хорошо, Александр Васильевич. Я всё поняла, - ответила я, чувствуя знакомые иголочки адреналина.

Экипаж быстро двигался в сторону моста. За окном проплывали свинцовые воды Малой Невы, несущие грязный, колотый лёд. Ветер здесь, на открытом пространстве, свирепствовал ещё сильнее, раскачивая карету. Петербург Васильевского острова разительно отличался от центра: прямые, как стрелы, улицы, строгие фасады, бесконечные ряды доходных домов и величественные здания институтов.