Книга Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается!, страница 105 – Лия Юмай

— Простите мою невежливость. Верно, я Александр Крау. Вас привёз сюда Рэмонд сегодня ночью, вместе со злополучной шкатулкой. Если бы он не сделал вам укол, я был бы уже бессилен. Но вы очень жизнелюбивая особа, Летиция. Простите, но я бы хотел называть вас по имени, если позволите.

Александр говорил уверенно, прекрасно поставленным голосом, не обращая внимания на мой враждебный взгляд. И только последнюю фразу он произнёс гораздо тише.

— Про вас и мою мать… это правда?

Он вздохнул и провёл рукой по волосам.

— И да, и нет. Я влюбился, как только её увидел, но мы оставались просто коллегами. Только перед самой… трагедией мне начало казаться, что моё чувство взаимно. Только у нас так ничего и не было, кроме одного невинного поцелуя.

В каждом его слове сквозила нереальная горечь утраты. Даже я не говорила о своей матери так. Он отвернулся, словно не желая, чтобы я увидела в его глазах то, что не отпускало и через столько лет. Мне вдруг стало его очень жалко, вся враждебность куда-то улетучилась.

— Вы можете рассказать мне, что на самом деле произошло тогда?

— Рэмонду было почти пятнадцать. Я до сих пор не понимаю, зачем взял его в музей в тот вечер. Наверное, боялся остаться наедине с… Ланой.

Я видела, что даже имя мамы вызывает у него приступ душевной боли. Неужели так бывает? У них ничего не было, но даже спустя столько лет ему больно о ней говорить?

— Мы собирались изучить шкатулку вместе. Информации о ней было очень мало, и артефакт значился в протоколах как особо опасный. Всё произошло в тот момент, когда я спустился в архив музея, чтобы найти описания других живых артефактов, попадавших к нам в прошлые годы. Это могло облегчить работу. Лана осталась ждать в зале, а Рэмонд пошёл со мной. По дороге он застрял в оружейной комнате, в очередной раз рассматривая арбалеты, кинжалы и револьверы.

Александр замолчал, встал и повернулся к окну, заложив руки за спину.

— Вы бы поели бульон, пока он окончательно не остыл.

— Я хочу услышать, что было дальше.

— Расскажу, когда вы поедите.

Тон Александра не терпел возражений. Я узнавала этот характер, который передался сыну. Пустота внутри стала болезненной. Сейчас я услышу, что произошло и… окончательно возненавижу Рэмонда? Нет, что бы он ни совершил, он тогда был ещё ребёнком. Но смогу ли простить?

Я взяла тарелку. Бульон ещё не остыл и с каждой ложкой разливался по телу живительным теплом. Даже кусочек вкуснейшей сырной лепёшки я доела без разговоров и поставила на поднос пустую тарелку.

— Спасибо.

— Вот и хорошо, — он устало потёр переносицу, собираясь с мыслями. — Всё произошло, когда тяжёлая дверь за мной закрылось, из архива я не слышал даже никакого шума. А Рэмонд слышал. Он схватил со стены арбалет и бросился на защиту. По его словам, в зале музея уже никого не было, он выскочил на улицу, увидел троих убегающих мужчин в масках и выстрелил одному в спину. Но в этот момент на грабителей бросилась Лана и стрела попала в неё.

Она... она пыталась их остановить? — мой голос прозвучал тихо и бесцветно.

Александр кивнул, всё ещё глядя в окно. Его плечи были напряжены.

— Она была храброй, безрассудной. Хотя, если бы не эта злополучная шкатулка… Мы с Ланой обсуждали, что если этот артефакт попадёт в руки преступников, то мир ждёт беда. Она просто не могла этого допустить, даже ценой собственной жизни. Рэмонд всё повторял: Я не хотел, папа, я не хотел… Я спрятал арбалет и запретил ему рассказывать, что он был со мной в музее.