Книга (Не)забытая жена генерала драконов. Я твоё спасение, страница 69 – Эля Шайвел

Их — нет, — присев рядом и осмотрев меня, мрачно произнёс Эйдан. — Сейчас вернусь. Я тоже медленно начала вставать… Посмотрела туда, где ещё недавно стоял дядя. Ничего. Только чёрный круг на полу. — Дядя… — подползая к месту его гибели, прошептала я. Обернулась. Поползла в комнату ко второму чёрному кругу. — Арнольд… Зачем… Зачем?!Такой меня Эйдан и нашёл, когда вернулся от детей с новостями, что с детьми всё в порядке. Я сидела на коленях, тупо пялясь в выжженное место, где недавно стоял на коленях Арнольд. Эйдан притянул меня к себе, а я уткнулась лицом в его грудь и разрыдалась. Все слёзы, что я копила — за дни замужем за Гидеоном, отчаяние и страх за детей, за потерю семьи и последнюю потерю здесь, в доме — всё вырвалось наружу. — Я вспомнила всё, — всхлипнула я. — Но какой ценой… — Наши близкие очень упрямые, — хрипло ответил он. — И очень любили нас. Мы должны прожить достойную жизнь, чтобы это всё не было зря.

Следующие два месяца изменили всё. Арнольда и Магнуса мы так и не нашли. Даже тел. Остался только пепел и наша память. Дом Печали пал первым. Как только память вернулась к людям — а она вернулась буквально ко всем жителям империи в одночасье, — по стране прокатилась волна возмущения. Все вспомнили, как на самом деле был «убит» император Магнус. В ночь после пира в честь наречения своего приемника. Эйдана. Тогда заговорщики, недовольные этим выбором, подло пробрались в покои всех лоялистов и, вытащив их и всех членов их семей из постелей среди ночи, они заставили мужчин добровольно надеть на себя антимагические кандалы и сдаться, иначе у них на глазах убьют их семью. Кого-то даже убили, пока кто-то пытался сопротивляться. После того как все сдались, генералов и советников императора тут же начали убивать на глазах у собственных детей вопреки обещаниям. Потом убивали детей и жён. Иногда наоборот. Ужас. То было очень тёмное время. Грязное, подлое, жестокое. Никакой славной битвы, которую якобы проиграл Магнус и его войско, не было. Не было чудесного спасения Арнольдом Эйдана во время того боя. То воспоминание Арнольд поместил в голову Эйдана, видимо, уже поняв, что сотворил, и оставляя себе лазейку всё же исправить всё в будущем. Но стоило всем вернуть память из-за заклинания Арнольда и их с дядей жертвы, как все сразу вспомнили, насколько подлая коалиция теперь правит страной. Первыми взбунтовались ветераны в Доме Печали, и пришедший туда Эйдан разрушил камни их душ. Все, кроме одного. Камень души Арнольда он не тронул. Рука не поднялась, как он сказал. То была единственная память о друге. Армия раскололась. Те, кто служил Магнусу, встали на сторону Эйдана. Те, кто служил Дайнарту, — либо бежали, либо сдались. Эйдан не стал затягивать с расправой над изменниками и захватом столицы. Он собрал верных генералов, в том числе генерала Клейтона, который возглавил бунт Дома Печали против узурпатора, и своего друга Хантера, и вместе с ними осадил столицу. Но смысла особого в этом не было. Ворота столицы открыли восставшие жители, а войско Дайнарта рассеялось, не успев начать сражение. Эйдан занял законное место на престоле. А я — рядом. Стала его императрицей, его спокойствием и милосердием. А он — моей опорой и надеждой для всех нас на справедливое будущее. Я видела, как ему тяжело это далось — занять место того, кто был ему наставником и пожертвовал собой, чтобы всё исправить. Об их с Арнольдом подвиге и посмертной награде рассказал людям Эйдан в своей приветственной речи после коронации. На которой, конечно же, отсутствовали прокля́тые заговорщики, которые, словно крысы разбежались по своим норам и ловить их было непросто. Гидеон был арестован только на третью неделю. Он пытался бежать с вместе Корделией за границы империи, видимо, но его схватили в одной из деревень в трёх днях пути от столицы: они пытались купить карету и лошадей. Их сдали крестьяне, по надменному поведению опознав в них беглецов из разгромленной оппозиции. Когда их приволокли во дворец для суда, я смотрела на него и не чувствовала ничего. — Ты, — прошипел он, глядя на меня. — Ты! Всё ты!