Книга Невеста проклятого короля, страница 28 – Виктория Рейн

«Те, кто отдал приказ убить меня, если я приближусь к правде:» Семь имён. Харгрейв. Герцог Норвудский. Три северных лорда, которых я не знала. Старый библиотекарь — тот самый, с мутными глазами. И Дамиан Эшкрофт. Я подняла глаза. Дамиан стоял у двери, скрестив руки на груди. Его лицо ничего не выражало. — Ты в списке, — сказала я. — Знаю, — ответил он. — Ты убил мою мать? — Нет. — Он шагнул вперёд. — Я не убивал. Меня вписали туда, потому что я отказался участвовать. Серена знала это. — Откуда мне знать, что ты не врёшь? — Ты не знаешь. — Он посмотрел на Кайрана. — Но король знает. Он чувствует ложь. Спроси у него. Я обернулась к Кайрану. Он стоял, вглядываясь в лицо Дамиана. Чешуя на его висках проступила ярче. — Он не врёт, — сказал наконец Кайран. — Я не чувствую лжи. — Но он может быть искусным обманщиком. — Не в этом случае. Проклятие остро реагирует на ложь. Если бы Дамиан лгал, я бы знал. Я перевела взгляд с одного на другого. — Тогда кто убил мою мать? И кто убил Миру? Дамиан подошёл к столу, взял свиток. — Здесь не хватает одного имени. Самое главное. Серена вычеркнула его перед смертью. — Почему? — Потому что боялась. Или потому что не была уверена. — Он протянул свиток мне. — Посмотри на пятно. Я присмотрелась. Внизу списка, под семью именами, было жирное чернильное пятно. Кто-то замарал восьмое имя. — Она не хотела, чтобы его прочитал не тот человек, — сказал Дамиан. — Или хотела, чтобы ты нашла его сама. — Как? — Не знаю. Может быть, в других документах. Или в твоей памяти. Я закрыла свиток. — Значит, настоящий убийца всё ещё рядом. И он во дворце. — Да. — Дамиан кивнул. — И он очень опасен. Кайран положил руку на меч. — Кто это может быть? — Тот, кого никто не подозревает, — ответил Дамиан. — Тот, кто всегда рядом. Тот, кто помогает и улыбается, а сам ждёт момента, чтобы ударить. В комнате повисла тишина. Я смотрела на Дамиана, на Кайрана, на свиток в своих руках — и не знала, кому верить. Настоящий убийца был здесь. И он смотрел на меня сейчас. Мы вернулись в покои под утро. Кайран обнял меня, прижал к себе. — Ты дрожишь, — сказал он. — Боюсь, — призналась я. — Боюсь, что мы не успеем. Что враг ударит первым. — Не успеет, — ответил он. — Я буду рядом. — Но если враг — один из нас? Он замолчал. — Тогда мы погибнем вместе, — сказал он наконец. — Но я не верю, что это ты. Или я. Или Дамиан. — А я не знаю, во что верить. — Верь в нас, — прошептал он. — Верь в любовь. Твоя мать сказала: проклятие снимается только любовью. Значит, и правда открывается только любовью. Я закрыла глаза и прижалась к нему. Где-то в коридоре скрипнула половица. Кто-то подслушивал. Но я не стала говорить об этом. Пусть слушает. Пусть знает, что мы готовы. И пусть боится.

После той ночи в архиве что-то изменилось. Я стала замечать то, на что раньше не обращала внимания. Как Кайран смотрит на меня, когда думает, что я не вижу. Как его пальцы задерживаются на моей руке дольше, чем нужно. Как он поправляет прядь волос, упавшую на лицо, — осторожно, будто боится поранить когтями. Он боялся не поранить. Он боялся приблизиться слишком сильно. А я боялась, что он не приблизится вовсе. До полнолуния оставалось два дня. Войска герцога стояли под стенами, но не штурмовали. Кайран сказал, что они ждут сигнала изнутри. Кто-то во дворце должен был открыть ворота в нужный момент. Кто-то из своих. Мы не знали, кто. Не доверять никому — этому меня научили три года в доме Харгрейва. Но здесь, в этом дворце, среди каменных стен и шепчущих теней, я вдруг поняла, что хочу доверять. Хотя бы одному человеку. Кайрану. Второй день осады выдался тяжёлым. С утра пришло известие, что враги перерезали водный канал, питавший дворцовые фонтаны и колодцы. Воды оставалось на три дня. На пять — если экономить. — Они хотят взять нас измором, — сказал Кайран на совете. — Не надеются взять стены штурмом. — У нас есть магические источники, — заметил один из советников. — Запечатаны. Ключи у герцога. Он забрал их, когда бежал из города. Значит, воды нет. Еда была — запасов хватило бы на месяц. Но без воды люди умирают за неделю. — Мы можем выпустить дракона, — тихо сказала я Кайрану после совета. Мы шли по коридору, и наши шаги отдавались эхом. — Что? — Ты можешь обратиться. Прорвать осаду. Разогнать войска. — И сжечь полстраны вместе с ними, — ответил он. — Я не контролирую дракона в полную силу, Ариана. Проклятие делает меня бешеным. Я могу уничтожить и врагов, и своих. — Но если не попробуешь… — Если попробую и потеряю контроль — я убью тебя. Проклятие не различает друзей и врагов, когда я обращаюсь. Я замолчала. Мы подошли к моим покоям. Кайран открыл дверь, пропустил меня вперёд. — Нам нужно поговорить, — сказал он. — О чём? — О ритуале. О полнолунии. О том, что будет после. — Если мы выживем. — Когда мы выживем, — поправил он. Я села на край кровати. Он опустился рядом — так близко, что я чувствовала жар его тела. — Твоя мать писала, что проклятие снимается любовью. Не кровью. — Он взял мою руку. — Я думал об этом. Всю ночь. — И что ты решил? — Я решил, что не знаю, что такое любовь. — Он посмотрел мне в глаза. — Я семьсот лет был чудовищем. Меня боялись. Ненавидели. Использовали. Никто никогда не любил меня по-настоящему. — А жёны? — Они боялись. Даже те, кто пытался быть смелыми. Я чувствовал их страх. Каждую ночь. Каждое прикосновение. — А я? Ты чувствуешь мой страх? Он помолчал. — Да. Но он другой. Ты боишься не меня. Ты боишься за меня. — Потому что я не хочу тебя терять. — Почему? — Он наклонился ближе. — Почему ты не хочешь меня терять? Я тебе никто. Чудовище, которое втянуло тебя в проклятие. Которое не смогло защитить ни одну из своих жён. — Ты спас мне жизнь. Дважды. Ты закрыл меня от монстра. Ты дал мне кольцо и веру. — Я коснулась его щеки. — Ты — не чудовище, Кайран. Ты человек, который страдает. — Ариана… — Я не боюсь тебя, — сказала я. — Я боюсь, что не успею сказать это до того, как… — Что сказать?