Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 126 – Дарья Гущина

— А потом возвращается? – Мстишка явственно присвистнула и врезала праховым туманом по очередной серой плесени.

— Совершенно верно, – подтвердил Блёднар. – Амулет же становится частью души. Конечно, когда душа взрослеет вместе с новым телом и решает вернуться на прежний путь, ищеец получает новый материальный амулет. Но и старый остаётся при нём – навсегда. И это именно он даёт ищейцу столь мощную защиту от смерти. В духовном амулете остаются частички силы Небытия, и оно или поглощает, или отзеркаливает любую убийственную силу, направленную на его хозяина.

— А если ищеец идёт своим путём каждое своё перерождение? – у Черема горели глаза. – Каждый амулет уходит вместе с ним? И каждый делает его ещё сильнее?

— Да, – Блёднар направился к следующему поражённому гнусью дереву. – Но таких мало. Как бывший смотритель храма Бытия говорю: мало. Наш дух любит разнообразие. Даже десять жизней подряд в шкуре ищейца не указывает на то, что в одиннадцатой душа не захочет нового: ремесленничать, строить корабли, печь хлеб или же торговать на рынке рыбой. Душа по-прежнему будет сильна в схватке с Небытием, но до конца от неё тело не защитит. Наш известный портной силд Славнар явно имеет длинное ищейское прошлое, не то порча поглотила бы его в три дня. А он продержался девять дней и выжил. И выживет. Но если бы его нашли на седмицу позже… Не уверен, Рдяна, что спасли бы.

Я кивнула и посмотрела на свой посох, который для удобства несла под мышкой. Так себе удобство, конечно, плечо давно затекло, зато обе руки свободны.

— То есть, – медленно начала я, вспоминая, как делала посох силде Добряне: она умерла меченым смотрителем, и ей полагалось уходить с посохом, – мы тоже уносим посохи с собой? Они тоже становятся частью наших смотрительских душ?

— А не теряла ли ты родовой посох после ухода деда? – обернувшись ко мне, улыбнулся в усы Блёднар. – И не родился ли в ту ночь, когда Алнар ушёл, в некой смотрительской семье будущий старший смотритель?

— Теряла! – вперёд меня возбуждённо заявила Мстишка. – Мы с Рдянкой его три дня искали! Весь дом перерыли – от чердака до подвала и первого подземного кольца! Не было посоха! Он сам на третий день внезапно обнаружился в том углу, где всегда при деде Але обитал! Сам! И родился! Чер, ну помнишь, когда дед Алнар умер, в ту же ночь у Ворнара первый сын родился! А Ворн наследует посох! Папа сразу нам сказал: даже не мечтайте, посох уходит к старшему сыну. Ну и к его первому сыну значит. То есть наш малой вернул Рдянке посох, который прихватил дед Алнар? Обалдеть…

Черем потрясённо ругнулся. Я тоже, но про себя.

Конечно, родовой посох невозможно забрать навсегда – он же свит из праха предков и принадлежит Красному. С собой мы забираем свои, обычные, – те, что создаём при посвящении. А родовой всегда должен находиться на кладбище – без него с Красным не управиться. Да, склеп сделаешь, но вот кладбище не уймёшь и не усыпишь. Но всё-таки родовой уходит в Небытие на время… проводить старшего смотрителя? Нет, скорее всего, не только. Но до этих знаний я однажды доберусь сама.

— Чёрному кладбищу нужна мужская рука, – Блёднар быстро спалил плесень. – Исстари хозяева там мужчины, потому Смоляна с посохом и не справилась. И потому кладбище приняло чужака – у Смоли, если я правильно помню, три сестры и одни девчоночки в близкой родне. И исстари же посох передавался от первого к первому. Всё правильно.