Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 136 – Дарья Гущина

Ветер рвёт полотно и распущенные волосы, по щекам стекают солёные брызги. Я постоянно тру шею и мечусь от ракушки к ракушке, втягиваю носом воздух. Откуда-то оттуда, из-под земли, тянет знакомым металлом – закалённым ремесленными руками. И руки пахнут так же.

Значит, надо найти руки.

Склепы не пускают. Я тычусь в двери как слепая – ощупываю, стучу, скребусь. Не попасть. Ветер ревёт безумным раненым зверем – и в моей душе что-то вторит ему, и столь же безумно. Двери, двери, двери… Их должно что-то открывать, но я забыла…

— Отопру, – произносит спокойный голос. – Любой склеп, но лишь по третье подземное кольцо включительно. На большее моих сил не хватит. А ты выполнишь мою просьбу.

Оборачиваюсь. Ветер треплет сизый плащ на невысокой худой фигуре. Лица не разглядеть, но запах…

— Ты и сделать можешь, – шепчу я. – Ты так же пахнешь.

— Уже нет, – в длинных старческих пальцах свивается золотой посох. – Принеси. Такой же. Из того дома. И склепы твои.

Дверь ракушки распахивается – и тут же захлопывается, не пуская. Я оскаливаюсь.

— Принеси, – повторяет женщина тихо, и что-то во мне рвётся выполнять… приказ. – А потом уходи старыми тропами мёртвых. Там ты найдёшь пристанище. Не справишься – я снова тебя найду. И снова. И не дам тебе покоя, пока…

Она поворачивается и что-то шепчет. Деревья трещат и стонут. Новый порыв ветра – и женщина исчезает. Рушатся мощные стволы. Вздрагивает земля. Кричит святилище – и снова я слышу в себе знакомый шелестящий шёпот.

И возвращаюсь.

— Саж, всё!..

Я не хочу видеть, как она убивает бабушку! И не хочу делать это сама…

И снова дом. Тишина. Лишь что-то шелестит… под головой. Под спиной – ковёр, под головой – видимо, стопки карт. А с меня стекает туман, который Сажен быстро-быстро наматывает на запястье. Это то, что я отказалась смотреть.

Я зажмурилась и протёрла лицо. Золотой посох. То-то Златен уверен, что его Жёлтое кладбище никто не тронет… Знал, сволочь. Приходил ко мне с пирогами, расспрашивал, обнимал по-родственному… а сам знал.

— Это… она всё-таки? – с запинкой спросила я и осторожно села.

— Помнишь ты или нет, – ищеец продолжал сматывать туман в клубок, – но старшим смотрителем была твоя бабушка, а не дед. Она не местной крови, но посох выбрал её. Твой дед перехватил посох после. Да, это Гулёна. Но за минуту до её появления твоя бабушка успела скрыть посох. Вы умеете так… читать покойников? – он посмотрел на меня с любопытством. – Как называется это… слияние? Иссен говорил, так могут лишь потомственные.

— Это не слияние, это всего лишь связи, и я тебе их показывала, – глаза неудержимо щипало, и я снова их протёрла. – Ты передавал свои воспоминания наставнице, а мы можем притянуть к себе воспоминания покойника. Но пользуемся этим редко – опасно. Если покойник безумен, он перехватит управление, затянет в себя – и всё. Но когда мы маленькие… На всём пытаешься тренироваться, – признала я. – Я увидела Гулёну, почуяла в ней покойницу и рискнула. Так-то за мной следили. Запрещали. А тут – шторм, все заняты…

— Ты увидела, испугалась – и забыла, – сочувственно кивнул Сажен. – Рёдна упоминала, что в тот шторм тебя долго не могли найти, а потом ты молчала несколько дней и боялась спать одна. Сама она Гулёну не видела, но про склепы рассказала то же, что и ты.