Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 159 – Дарья Гущина

— То есть я… – начала я неловко.

— Нет, – Сажен встряхнул флягу, увеличивая её. – Это я. И ещё пара ребят из команды, кто понимает в кладбищах и смотрительской работе. Когда мы увидели серую плесень, то сразу всё поняли, – красноречиво замолчал.

Я нахмурилась. Плесень – это знак наполненного огромной чудесной силой острова. На других плесень не выживает, сила ей нужна как вода, как воздух, причём много силы. Очень много. И это либо новый, недавно всплывший остров, либо старый, затерянный среди материковых обломков и морских туманов. Который хозяйка обустраивала… лет тридцать точно. Плюс серые метки на неприкаянном. И этого времени должно хватить, чтобы…

— Возможно, это последний шанс её поймать? – я посмотрела на ищейца. – Она заканчивает? Если она вдохнёт в кладбище жизнь, то на своей земле она станет неуязвимой. Будет и дальше разорять наши, а взять её не удастся даже вам. И неприкосновенная, и хозяйка… А пока они с Гулёной на пару бродят по кладбищам… – и я поняла ещё кое-что: – Она спеленала Гулёну как смотритель Небытия – через свою власть над духом? Мы не считали Гулёну неприкаянной, потому что она менялась под цвет выбранного кладбища, кто-то даже метки видел. Мы так и не поняли, что она такое. Может, только силд Иссен и понял… но смолчал. А так молчат… о своих промахах. Или о промахах своей семьи. Гулёна – с Синего кладбища?

Сажен улыбнулся, отпил чаю и начал издалека:

— Некоторое время назад мы заметили, что не все наши умирающие преступники и неприкаянные добираются до храма Небытия. Шагнул на «мост» человек, а на храмовый двор высыпалась горстка праха. Несколько лет на это никто не обращал внимания – до убийц, воров и, как говорят смотрители, невостребованных покойников никому нет дела. У нас никто не измеряет уровень остаточных сил – в кандалы и на наказание: каторга, тюрьма или храмы. В храмах его тоже не измеряют: связывающие наговоры – и работай и облегчай душу, пока жив; не появились у покойника через сутки-другие метки – в праховый круг и на выход.

Я неодобрительно покачала головой.

— А однажды покойник – сильный старый ремесленник – исчез из собственного дома. Метки на нём сразу не появились, сутки в доме толпились, прощаясь, родственники, друзья и прочие сочувствующие, а наутро покойник исчез. Осталась только горсть праха на столе. Что показалось подозрительным, потому как ремесленник работал до последнего дня. Мы проверили и дом, и прах…

— …и нашли следы покойников? – догадалась я.

— А исчезновения продолжились. Нижгород заволновался. Кто-то из родственников пропавших поговорил со смотрителями кладбищ и убедился, что сильные покойники не могли за сутки пойти прахом. Управу завалили жалобами. А мы каждый раз…

— …либо вообще не находили следов, либо замечали слабые следы покойников, – я смутно вспомнила, что да, Черем что-то про это рассказывал. Но у меня своих покойников хватало, чтобы о чужих печалиться.

— Пока мы собирали все исчезновения в общее дело, один ищеец вспомнил о тех, кто не добрался до храма Небытия, и внезапно взял след. Дела городских и дела храмовых объединили в одно, но этот след тоже оборвался… – голос Сажена стал очень напряжённым, он словно силком выталкивал из себя слова.

— …на храмовом дворе, зато это каждый раз был один и тот же храм, – поняла я. – А позже именно там обнаружились пропажи некоторых древних порч? И не только?