Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 170 – Дарья Гущина

— Коварные засранцы, – я мрачно черкнула по земле посохом, шепнула наговор, открывая «мост». – Сегодня после десяти вечера, Саж. Надеюсь, вы достаточно хорошо её знаете.

«Я поделился знаниями, – свистнул Ярь. – Из основных и разрешённых. Когда вы были в подземелье. Хозяйка всё-таки, – и с иронией добавил: – Хотя вряд ли это поможет. Как не верил в эту затею, так и не верю».

— Молодец, – хмуро похвалила я, первой шагнула на «мост», и, оказавшись на южной стене, добавила: – Согласна, Ярь.

Когда я попыталась по-ищейски встать на место хозяйки, то обнаружила пробел, который никому не заполнить. Никак. Кроме неё.

«Да неужто! – Ярь сел на стену и даже глаза закатил. – Я это понял, когда память вернулась, – прежде не мог сообразить, что именно меня смущало. А теперь и до тебя дошло. Хвала праху!»

А Сажен взял меня за плечи и требовательно спросил:

— В чём именно ты сомневаешься и почему?

Я взвесила свои знания и, тщательно подбирая слова, пояснила:

— Понимаешь, хозяин – не только уровень силы или власть над местом. Блёднар заметил, что хозяин учится в первую очередь у себя. Каждый раз, в каждом своём смотрительском воплощении, он использует свои знания и опыт. А ещё Блёд сказал, что никому не понять, сколько жизней ты провёл на земле смотрителей. Вы можете перерыть все тайники храма Небытия – и вы это, конечно, сделали, чтобы определить уровень её знаний и умений. Но что она такое как хозяйка кладбища, вам не объяснит никто. Это её личные тайные знания и умения. Опыт её прошлых воплощений. Или же его отсутствие. Неважно, что она не потомственная. Важно, кем она была в своих прошлых воплощениях и раскрыла ли в себе хозяйку – по-настоящему, чтобы добраться до нужного опыта. И есть ли то, до чего добираться.

«Да, – Ярь встряхнулся. – Даже я, вспомнивший всех хозяев Красного, не смогу понять, как будет действовать эта безумная карга».

— Поговори с Блёднаром, – добавила я. – Мне кажется, в случае с хозяйкой надо не умения и знания оценивать, а в душу проникнуть. А он всё-таки пятьдесят лет служил в храме Бытия. Отлично разбирается во всевозможных нечестивцах.

И то ли у Сажена глаза такие выразительные, то ли я за эти дни научилась всюду находить подсказки, но сразу поняла: они это обсуждали – и мотивы нечестивцев, и хозяйствование. И возможно, всё это я озвучила для себя. Но и он что-то важное услышал. И даже хотел ответить, но не смог. Скривился сердито, посмотрел знакомо и красноречиво, и мне снова, как в подземелье, померещилось наблюдение – только на сей раз некто смотрел из синих ищейских глаз. Недружелюбно. Высокомерно. Угрожающе.

И так меня это допекло…

Я по-боевому перехватила посох и тихо, ровно, как с покойником, не желающим захораниваться по-хорошему, заговорила:

— Имейте в виду, уважаемые силды, что я впускаю вас на своёкладбище в последний раз. После этого оно будет закрыто для ищейцев навсегда. У нас есть для этого наговоры, и вы об этом знаете. Сразу же после штормов мы найдём время, закроем Красное, и право приходить сюда получит лишь мой ищеец. И в последний раз вы пользуетесь моей добротой, наивностью и незнанием законов. Если вам снова потребуется кого-то поймать и казнить, то прежде вы выложите все сведения и доказательства – виновности преступника и необходимости казни. С именами, датами и остальными подробностями. И я ещё подумаю, помогать ли вам – так, как сейчас. Это не вы помогаете смотрителям, нет. Вы за наш счёт и нашими руками пытаетесь исправить свою оплошность. Вы не должны были допускать разорения кладбищ. Вы должны были поймать хозяйку давным-давно. Это ваша работа. Не наша. И казнить преступников в святилище – тоже давным-давно не наша работа. А теперь пошли прахом с моего кладбища и от моего ищейца!