Книга Ведьмин дар, страница 98 – Дарья Гущина

Приятель насмешливо фыркнул, но я не смутилась:

— Они клюнули, Илюх, и продолжают клевать, хотя раз за разом теряют здесь поисковые группы. Наблюдатели знают, что Верховные существуют, и знают, что мы продолжаем у них обучаться. Им надо отрезать нас от наставниц, и тогда ведьм не придётся отлавливать поодиночке – неразвитый дар сводит с ума. Сами вымрем. И об этом они тоже знают. Поэтому и лезут каждый раз в капкан. Но уже очень давно не клевал один из двенадцати.

Илья прищурился. Я сухо подтвердила:

— Да. Встречались. И каждый раз эти сволочи умудрялись удирать. Катакомбы защищают своих, здесь любая ведьма будет сильнее беса, даже стародавнего. Я могу призвать такуюподмогу… Но, к сожалению, подмога бесплатно не работает. А от мёртвого тела с высосанной силой и душой проку мало. Нам нужна их память, ото дня появления в мире до… Поэтому дальше ты пойдёшь один, – я потянулась и достала из заднего кармана джинсов записку, – и приведёшь сюда «богомола». И Анатоля Михайловича захвати. А я останусь здесь и прослежу, чтобы наше «что-то «паучье» никуда не улизнуло.

— Подземелье глушит любую магию? – вспомнил приятель. – Здесь ни до кого не докричаться? Ни тебе до «богомола», ни…

— Вот именно, – я улыбнулась. – И наблюдатели, будь они хоть трижды стародавними «пауками», тоже ни до кого не докричатся.

Полуминутная пауза, и Илья прищурился проницательно:

— Раз вам нужна его память, значит, есть, чем прижать наблюдателей, если ткнуть носом в старые грехи?

— Ясно дело, есть. И об этом они тоже знают. Потому и защищаются изо всех сил. Но против лома нет приёма, кроме другого лома. Дар стародавних всегда будет сильнее любой нечисти, даже насыщенной источниками, даже искусственно усовершенствованной. Мы вот-вот возьмём их за жабры, – сказала я уверенно. – Мы работали над этим много лет. Осталось чуть-чуть.

Приятель шустро сложил дважды два и опять доказал, что с математикой дружит превосходно:

— Дар против нечисти? Так ты умеешь не только ходить по вероятному будущему, но и творить его, чтобы?.. – и осёкся, удивившись тому, что произнёс, настолько это показалось странным. Нереальным.

— Не совсем. Я – не машина времени, нет. Будущее я не наколдую. Зато смогу создать его ответвление – возможную вероятность. И помочь ей осуществиться. Это и медитации, и разбросанные в нужных местах «утки», и прочие пляски с бубнами, – я протянула ему записку. – Бери. Время. На тебе – «богомол» и Анатоль Михайлович. Дорогу ты знаешь. Возражения не принимаются.

— Но о плане могла бы рассказать и раньше, – справедливо упрекнул Илья, наконец взяв записку с позывными и встав. – Если я вроде как в деле.

— Нельзя, – я оперлась о трость и тоже встала. – Человек, который мало знает, неизбежно полагается во всём на того, кто знает больше. Мы слишком по-разному думаем и действуем. И стремимся к разным целям. Не хватало ещё, чтобы ты оттирал меня в сторону плечом, как недавно, с замечанием «Не лезь». Моделирование – неустойчивая форма будущего, это всего лишь хрупкий план, который легко ломается, когда в задействованном объекте внезапно обнаруживается неучтенная деталь. Твоё непроизвольное вмешательство – последнее, что мне нужно.

Взгляд, которым меня наградили, сказал о многом, но я его выдержала и примирительно попросила: