Книга Фамильные ценности, страница 102 – Бронислава Вонсович

— Бабушка, мы там не первый раз запираемся. И запираемся по делу, — напомнила я. — Не поздно ли ты обеспокоилась приличиями? Я уже почти закончила процедуры.

— Раньше ты была под маскировкой, а Вальдемар плохо себя чувствовал. А сейчас ты резко помолодела, а он энергией так и пышет, — возразила она. — И значит, оставлять вас вдвоём нельзя. Не волнуйтесь, я прослежу, чтобы никто ничего не подумал.

— Мы проследим, — добавил инор Альтхауз. — И поддержим, если надо.

— Поддерживайте, — неохотно согласилась я. — Но чтобы вели себя тихо, потому что иначе вы нарушите процесс исцеления. Если вы захотите что-то сказать, то это что-то должно быть сказано либо до, либо после.

— Суровая у тебя внучка, Луиза, — улыбнулся инор Альтхауз. — Может, они и без присмотра разберутся?

— Знаю я, как они разбираются без присмотра, — бабушка была непреклонна. — Нет уж, дальше только в моём присутствии.

— Тогда и в моём.

Не знаю, чем было вызвано желание инора Альтхауза, но ни он, ни бабушка не отступились, так и прошли парой за нами в спальню Вальдемара. Стоило ему начать снимать рубашку, как бабушка сразу повернулась к супругу и бросила:

— Теперь ты понимаешь, о чём я говорила? Не успели попасть в спальню, сразу раздеваются.

— Раздевается только Вальдемар, потому что я втираю зелье в спину, — возмутилась я. — Как, скажи на милость, это делать при неснятой рубашке? И вообще, я предупреждала о ненужной болтовне.

В присутствии наблюдателей неожиданно выявился большой плюс. Спина Вальдемара при посторонних действовала на меня не столь гипнотически. Возможно, тому способствовали едкие комментарии бабушки, которая никак не успокаивалась вплоть до того момента, как я вылила первое зелье и на неё шикнула. После этого установилась благословенная тишина, прерываемая только моим голосом. Вальдемар под моими руками чуть не урчал от удовольствия — болей у него уже не было и процедура воспринималась приятным массажем. Чего нельзя было сказать обо мне — проминать его мне было всё так же сложно, и руки к концу процедур у меня не просто болели, но были готовы отвалиться. А ведь зачастую целители весь день проводят, принимая пациентов…

Я распределила последнее зелье, встряхнула уставшими руками и накрыла Вальдемара одеялом. Для семьи Альтхауз это послужило сигналом.

— Хорошо, что Эмилия этого не видела, — сказала бабушка, обнаружившая, что можно больше не молчать. — Она бы непременно накатала следующий донос.

Упоминание одной из Линденов резко ухудшило настроение всем. И зачем только бабушка про неё вообще вспомнила?

— За что? — возмутилась я. — Это обычная процедура.

Вальдемар дотянулся и цапнул меня за руку. В знак поддержки, разумеется. Но бабушка это поняла по-своему.

— Вот за это, — осуждающе протянула она. — Видели бы вы себя со стороны.

— Луиза, не выдумывай, — успокаивающе сказал инор Альтхауз. — Ничего такого страшного со стороны не видно.

— Я не выдумываю, я представляю себя на месте Эмилии. Она точно увидела бы что-нибудь нехорошее.

— Не стоит этого делать. Ты мне нравишься на своём. А на твоём мне не хочется видеть кого-то из Линденов даже в теории.

— Но с ними придётся разобраться. И лучше это сделать раньше, чем они разберутся с нами. Каролина, пойдём.

— Куда?

— Писать приглашение на празднование нашего с Манфредом бракосочетания, — ответила бабушка. — На таких мероприятиях легче лёгкого подловить преступника.