Книга Фамильные ценности, страница 89 – Бронислава Вонсович

— Но это же невозможно! — ошарашенно сказал он, отправляя очередное сканирование. — Тонкие структуры восстановились, а проклятие почти исчезло. Думаю, день-два — и от него уже следа не останется. Нет, Клаус мне говорил, что проклятие рассеивается, но о том, что тонкие магические структуры вернулись в норму, он не сказал.

— Ещё не вернулись, — возразила я. — А то вы сейчас наговорите лорду фон Штернбергу всяких глупостей и он пойдёт геройствовать с магией. А ему нельзя.

Я грозно посмотрела сначала на него, потом на Вальдемара. Пусть не думает, что всё закончилось. Исцеление нужно довести до конца. И только когда я скажу, что больше ничего не угрожает тонким структурам, вот тогда и можно будет в полную силу использовать магию. А то у Вальдемара Дар огромный, не восстановившиеся структуры могут порваться. И тогда тогда он точно останется без магии.

— Какая суровая инорита, — рассмеялся Фидлер. — Но вы правы, до конца не вернулись, поэтому тревожить нельзя. И всё же… Всё же это удивительный результат. Признаться, я видел Вальдемара почти сломленным от болей и мыслей о потере магии, а сейчас решил, что он смирился и нашёл себя в другом.

— Не дождёшься, — усмехнулся Вальдемар.

— Я уже понял. Где ты нашёл специалиста?

Инор Альтхауз раздражённо откашлялся.

— Инор Фидлер, давайте вернёмся к моей жене. Мне не кажется, что ей полезно долго лежать в наведённом сне.

— Не вредно точно, — возразил Фидлер. — Но вы правы: сначала то, ради чего вы приехали.

— А?..

— Уверяю вас, инор Альтхауз, — правильно понял его Фидлер, — если я буду просто снимать закладки, не пытаясь ничего выяснить, то ваша супруга не пострадает.

Он уже начал разминать руки, готовясь к работе, как Вальдемар спросил:

— А слепок снять?

— Нормальный не получится, а повредить иноре можно.

После чего разнервничавшийся инор Альтхауз рявкнул на племянника:

— Никаких слепков. И вообще, Вальдемар, выйдите отсюда вместе с Каролиной. Вы отвлекаете инора.

Его племянник взял меня за руку и вывел в кабинет, словно я была несмышлёным ребёнком, который не смог бы найти дорогу. Но руку отбирать не хотелось: от ладони Вальдемара веяло такой уверенностью, что поневоле стало казаться, что всё будет хорошо и мы справимся со всеми трудностями.

— Как вы думаете Вальдемар, чего могла касаться третья закладка? — спросила я. — И почему её не стали обновлять?

— Скорее всего, она касалась вашего дедушки, а обновлять после его смерти было некому. А как он умер?

— Он погиб вместе с мужем иноры Линден, поэтому я сильно сомневаюсь, что обстоятельства его смерти были такими, как мне рассказывали.

Но всё-таки я пересказала бабушкину версию героического прошлого дедушки, которой, увы, противоречили бумаги, найденные в кабинете. И записи семейных заклинаний тоже противоречили.

— Мне вообще показалось, что фон Кёстнеры были не слишком щепетильны в достижении своих целей, — завершила я.

— А ваш отец, возможно, был не так уж и плох? — предположил Вальдемар.

— Это мы сейчас узнаем, — решила я, открыла шкатулку и провела рукой по верхнему листу.

Почему-то казалось, что по прикосновению я должна понять, что за человек был мой отец, но этого не случилось. Бумага была просто бумагой, пожелтевшей, шершавой, исписанным ровным, чуть угловатым, но аккуратным почерком. Вальдемар не торопил, хотя я видела, что ему не терпится посмотреть, из-за чего Линдены так возбудились. Впрочем, первый лист находился перед нашими глазами.