Книга Яблоки преткновения, страница 126 – Бронислава Вонсович

Теперь уже и мы заглянули без опасений. Посреди огромного поля стояло небольшое двухэтажное здание, само же поле было усыпано уже знакомой мне трухой, неприятно поскрипывающей под ногами. Если и были здесь папины яблони, то от них уже ничего не осталось.

— Всё вынюхиваете? – неожиданно прозвучал неприятный женский голос у нас за спинами.

Я резко развернулась. Перед закрывшейся дверцей стояла леди Эллиот в компании огромного чёрного пса. Глаза у него горели красным, а из приоткрытой пасти капала слюна. И всё же он мне показался куда менее страшным, чем признанная поэтесса Дисмонда.

— Леди Эллиот, какая неожиданная встреча, – затараторил Майлз, выдвигаясь перед нами, явно пытаясь прикрыть от потенциального противника. – Но, несомненно, приятная.

— Неужели? – улыбка леди не была милой даже на фоне оскала её питомца.

Сейчас она не выглядела нежной и одухотворённой, несмотря на изящное, ещё летнее платье и кружевной зонтик от солнца. Возможно, этому мешала хищная собака под боком, а возможно, выражение лица, искажённого гримасой ненависти. Неужели она никак не может отойти от неприятного разговора с Майлзом в парке?

— Разумеется. Вы же несомненная звезда этого города. Разве Дисмонд может похвастаться ещё какой-нибудь достопримечательностью? – разливался Майлз.

На мой взгляд, лести было откровенный перебор, тем более что на даму она совершенно не подействовала: её физиономия не смягчилась даже на самую малость, а улыбка выглядела злой, а никак не одобряющей.

— Вы так убедительны, инор Майлз, что я непременно бы вам поверила, не услышь не так давно, что вы на самом деле думаете о моих стихах. За одно это вас стоило бы убить.

Глаза её загорелись фанатичным огнём, став похожими на глаза питомца. Да, не зря говорят: не стоит критиковать автора в его присутствии, автор может оскорбиться. И не просто оскорбиться, а до смерти критикующего.

— У него просто плохой вкус, – заметила Линда. – Если убивать всех, у кого плохой вкус, народу останется не сказать чтобы много.

Пёс уселся у ног хозяйки. Правда, безопасней от этого выглядеть не стал. Казалось, что он с огромным трудом сдерживает желание нами подзакусить: слюна из его рта капала уже безостановочно.

— Почему это у меня плохой вкус? – возмутился Майлз. – Мне, например, нравишься ты. Уже одно это говорит в пользу моего хорошего вкуса.

— Ой, нравлюсь я ему, – почти пропела Линда. – Да тебе всё, что в юбку обряжено, нравится.

— Не преувеличивай.

Майлз совершенно отвлёкся от леди Эллиот, чего та перенести никак не могла. Не терпела она конкуренции, когда та шла в ущерб её личным интересам.

— Хватит! – оскорблённо рявкнула она.

— Мы только начали, – огрызнулся Майлз.

— За Гранью продолжите.

Улыбке её стала совершенно хищной, а пёс напрягся, готовясь броситься по первой команде. Напряглись и мы. Подруга вцепилась в мою руку так, словно та была спасательным канатом, который позволит нам выбраться отсюда без потерь. Мне бы её уверенность…

— Леди, мы всего лишь зашли на неохраняемую территорию, – увещевающе сказал Майлз. – Здесь всё так и было. Это не мы сделали.

Он повёл рукой вокруг, словно показывая на шевелящуюся от малейшего движения ветерка труху. Но на самом деле, его пальцы шевелились, готовя какое-то заклинание. Увы, я ничего из боевых припомнить не могла. Сжигающее и развеивающее, которое прекрасно показывало себя на яблонях, неизвестно как поведёт себя на животных организмах, да и как-то негуманно их использовать на леди Эллиот. Она и так пострадала от оценки её творчества Майлзом.