Книга Яблоки преткновения, страница 33 – Бронислава Вонсович

— Надеюсь, что то, что вы узнали от меня, и случившееся сегодня не уйдёт дальше вас.

— Уэбстер всё равно разболтает, – заметила Линда, разочарованная тем, что разговор прервался и нам больше никаких подробностей не узнать.

— Вы же недавно утверждали, что леди Уэбстер – кладезь всевозможных достоинств. Неужели молчаливость не входит в их число? – довольно ехидно спросил он.

Говорить, что достоинств у неё нет, было не в наших интересах, а в то, что она молчаливая, Болдуин всё равно не поверил бы: уверена, большую часть того времени, что он находился в гостях, Уэбстер не закрывала рот. И как в таких условиях устраивать её личную жизнь? А сейчас у меня появилось просто-таки жгучее желание не просто устроить её жизнь, а конкретно с этим инором. Из них получилась бы прекрасная пара. Идеальная.

— Лоррейн такая доверчивая, может случайно обмолвиться, – вывернулась я. – Кроме того, она когда волнуется, всегда говорит много.

И выразительно посмотрела: мол, вы тому виной, что она была столь болтлива, а обычно она молчаливее всех в нашей группе.

— И не всегда думает, о чём говорит? – любезно подсказал продолжение фразы родственник.

Линда подавила смешок, чтобы уж совсем не лишить меня надежды пристроить Уэбстер в нужные руки, и радостно начала расспрашивать Болдуина о том, что будет на экзамене, неэлегантно намекая, что за молчания нам положены хоть какие-то преимущества. Но хитрый родственник вывернулся, заявив, что за молчание нам будет достаточно ужина, а вот если мы проговоримся, то возможны проблемы уже на экзамене. Линда задумалась, я тоже, и до «Вереска» мы дошли в полном молчании.

Ужин оказался весьма неплох, удалось даже заказать знаменитый сырный пирог – не весь его скупили Уэбстеры, чтобы покорить сердце гостя. Пирог был восхитителен, но удовольствию от его поедания сильно мешала убеждённость, что родственник хочет обвинить вполне конкретного инора: моего отца. А значит, объективности от него не дождёшься ни в этом вопросе, ни на экзамене.

На следующее утро Уэбстер поджидала нас, важно прохаживаясь около крыльца академии. Признаться, я сначала подумала, что она поджидает моего родственника, поэтому беспечно подошла, за что и поплатилась.

— Сильвия, ты-то мне и нужна! – Ухватила она меня за руку, затем цапнула и Мелинду. – И ты тоже. Куда вы ходили вчера с Расселом?

«С Расселом», надо же, какая фамильярность. Оказывается, некоторые, вместо того чтобы спокойно ужинать, пялятся в окна со шпионскими целями, словно Болдуин – её собственность, которую мы планируем аннексировать. А ведь она ему даже не невеста. Представляю, что началось бы, будь он действительно в ней заинтересован.

— Ужинать, – совершенно спокойно ответила Линда. – Он был так любезен, что захотел угостить нас ужином в «Вереске».

— И вы согласились? – возмущения в голосе Уэбстер хватило бы на десяток блюстительниц нравственности и ещё осталось бы на парочку блюстителей. – Так поздно ходить куда-нибудь с посторонним инором неприлично.

— Он был очень настойчив, – заявила Линда. – И потом, разве он посторонний? Он – родственник Сильвии.

Признаться, мне было неясно, с какой стати она бесит одногруппницу. У той скоро из макушки пар пойдёт: видно крепко зацепил её приезжий лектор.

— Не такой уж он близкий родственник, – процедила Уэбстер, противореча своим же недавним высказыванием. Видно, сейчас я беспокоила её куда больше Эллиот, которой не удалось уйти в компании Болдуина. Или же беспокоила Мелинда – кто знает, какими путями бродят мысли в голове дочери лорда-наместника? – То есть достаточно близкий, чтобы проводить до общежития, но недостаточно, чтобы ходить с ним в кафе.