Книга Яблоки преткновения, страница 52 – Бронислава Вонсович

Но представить Майлза хладнокровным преступником, натравливающим Беатрис на одиноких ночных гуляк? Это было немыслимо. Точно так же, как и представить нашу ручную добрую мантикору жрущей только что убитую жертву. И анонимка… Не похож Майлз на того, кто будет строчить анонимку, да ещё на моего отца. Не складывалось что-то в моих размышлениях, не состыковывались разные кусочки, как если бы они были из разных мозаик.

Папа вдохновенно рассказывал о своих опытах, а Болдуин осторожно его расспрашивал об утилизации неперспективных экземпляров. Настолько осторожно, что не будь я в курсе проблемы, даже не поняла бы, что он интересуется не просто из вежливости.

— И всё измельчается и отправляется в компост, – ответил папа, не скрывая огорчения, что результаты многолетних трудов пошли именно туда.

— Но древесина яблонь может быть использована куда более рационально, – заметил Болдуин. – Неужели вам не жаль её просто так уничтожать?

— Жаль, а что поделаешь? После магических вливаний она больше никуда не годится, – папа откровенно вздохнул. – Одно время мы отправляли неудачные экземпляры на кухню, но потом кухарка взбунтовалась.

— Дрова пытались её покусать?

— Покусать? Что вы, это было задолго до того прискорбного случая с котом… Гм… Обед приобрёл несвойственный еде вкус.

Да уж, вкус был совершенно несвойственный еде, в то время как запах соответствовал нормальному. До сих пор помню, как взяла в рот ложку супа и не смогла его там удержать. Не сказать, чтобы я была плохо воспитанной, но против рефлексов никакое воспитание не устоит.

— Вы потратили столько времени и сил, неужели не было желания как-то сохранить образцы?

Виду Болдуина был участливый, но я им ничуть не обманывалась: не доверяет он нам, как бы ни пытался убедить меня в обратном. Как бы ни пытался уверить, что действует и в наших с папой интересах.

— Вы видели наш сад, инор Болдуин, – резко сказала я. – Где, по-вашему, мы могли спрятать бегающие яблони? Отправлять на день на прогулку по соседям?

— Логичнее было бы на ночь… – усмехнулся он.

Его слова показались намёком, весьма неприличным намёком.

— Нет, теоретически, их можно было бы спрятать, – некстати влез папа, – но не при доме, а где-нибудь подальше. Что касается сада, уверен, Сильвия умолчала о самом интересном. Ей иной раз кажутся незначительными такие перспективные экземпляры.

— Папа, у нас ещё десерт, – напомнила я. – Инор Болдуин засомневается в нашем гостеприимстве, если ты потащишь его сейчас на улицу.

— Сильвия, почему бы вам не обращаться ко мне Рассел, как вашему отцу?

— Боюсь запутаться, где к вам можно обращаться Рассел, а где – инор Болдуин, – хмуро ответила я. – Конечно, Уэбстер это не смущает, ну так я – не она.

Болдуин откинулся на спинку стула и удивлённо на меня посмотрел, словно я выдала нечто неприличное. Впрочем, может, Уэбстер как раз и была для него весьма неприличной темой? Не зря же она столько за него цеплялась, ласково называла по имени и требовала прийти к ним на ужин?

— Ещё немного – и начнёт темнеть, – не сдавался папа. – Можно сейчас пройтись по саду, а к десерту приступить потом.

— К десерту потом приступить нельзя, – возразила я. – Чай уже заварили, и он будет не столь хорош, если перестоит.

— Но в темноте наш гость ничего не увидит…