Книга Вы всё жжёте! Часть 3, страница 46 – Бронислава Вонсович

Как только леди Альвендуа удалось подняться, она одарила меня ненавидящим взглядом и процедила:

— Я немедленно пожалуюсь в Совет. Посмотрим, что запоют де Кибо, когда их обвинят в неправомерном применении магии.

— Мадлен, — испуганно всплеснула тётя руками. — Пожалуйста, не горячись. Николь — хорошая девочка, только очень вспыльчивая и упрямая.

Она бегала вокруг подруги, поправляя и отряхивая её платье, как провинившаяся горничная и с таким же выражением лица. Та же принимала помощь как само собой разумеющееся и даже не думала смущаться.

— Девочка в её возрасте уже должна понимать, что хорошо, а что плохо. — Леди Альвендуа высокомерно вскинула все три подбородка. — И на кого можно поднимать руку, а кто ответит так, что мало не покажется.

— Позвольте, а разве вы сами не оскорбили корону своими высказываниями? — показательно удивился Шарль. — Наверное, нам тоже следует донести куда надо, что семейство Альвендуа не то что не раскаивается, но продолжает оскорблять всех, невзирая на ранги.

— Ты что несёшь, Буле? — процедила леди Альвендуа, смерив его высокомерным взглядом. — Я ни слова не говорила о монархах.

— Разве? К примеру, вы сказали, что Её Величеству свойственны необдуманные поступки, и нехорошо отзывались о придворном маге, традиционно выбираемом правящим семейством. Наверняка можно припомнить ещё что-то.

— Чушь, — припечатала леди Альвендуа. — Ничего такого я не говорила. У тебя нет доказательств. Ни один суд не примет доказательством ни твои слова, ни слова этой маленькой негодяйки, в одночасье забывшей всё доброе, что сделала для неё наша семья. А вот доказательства того, что на мне была использована магия де Кибо, я получу прямо сейчас.

Тем не менее она не уходила, из чего логично следовало, что либо она не уверена в своей позиции, либо собирается стрясти с нас что-то за молчание. Скорее, второе, потому что позиция Совета сейчас была куда прочней позиций короны.

— У нас есть свидетельница — леди д’Авьель, — напомнил Шарль.

— Чушь, — отрезала леди Альвендуа. — Элоиза никогда не станет выступать против своей лучшей подруги. Нас слишком много связывает.

Последнее прозвучало столь угрожающе, что тётя побледнела, но всё же нашла в себе силы возразить:

— Мадлен, если ты поставишь меня перед выбором: ты или Николь, то выбор будет не в твою пользу. Это жестоко с твоей стороны — бросаться такими словами.

До леди Альвендуа наконец дошло, что она несколько увлеклась с угрозами и может потерять столь удобную подругу, поэтому она неприязненно поглядела на нас с Шарлем и выдавила:

— Что ты, дорогая, мне бы и в голову не пришло тебя оскорблять. Пожалуй, если твоя племянница извинится, то я соглашусь забыть это досадное недоразумение.

— Николь? — Повернувшаяся ко мне тётя чуть не плакала, пришлось пойти ей навстречу. Ей, а не этим гадким Альвендуа.

— Я сожалею, что вспылила, леди Альвендуа, — сказала я, но после того, как та высокомерно кивнула, показывая, что принимает мои извинения, я не удержалась и добавила: — Но вам тоже неплохо было бы посдержанней отзываться о тех, кто вам не нравится.

— Что ты, дорогая, я совершенно объективна, — ответила она. — Просто ты ещё недостаточно разумна, чтобы это понять.

— Мадлен, — теперь тётя умоляюще обращалась уже к своей подруге.