Книга Когда умирают короли, страница 118 – Бронислава Вонсович

Туранскому королю до переживаний сводной сестры не было никакого дела. Завтра ему предстояло устроить первую свадьбу собственного ребенка, а это не ограничивалось рассылкой приглашений. Столько всего приходилось учитывать. От поварских капризов до настоящей истерики придворного портного, который утверждал, что вышивку на платье Шарлотты, которое делалось к ее свадьбе, закончить они никак не успевают. Гердер раздраженно щелкнул пальцами, и все невышитые места закрылись иллюзией.

— Сутки продержится, — сказал он в ответ на вытаращенные глаза портного. — Только чтобы никто об этом не знал.

В самом деле, ведь в остальном платье было совершенно готово. А кто там будет из гостей смотреть, где настоящий жемчуг, а где его иллюзия? Да и не всякий маг понять это сможет. Главное, чтобы портные не ввели в привычку покрывать собственные огрехи магическими завесями.

Но организацией все не ограничивалось. Не смотря на запрет, новобрачный не терял надежды проникнуть-таки к жене, и его несколько раз снимали со стены, пока Гердер не пригрозил, что перенесет завтрашнее торжество на неопределенный срок, и все это время Берни не будет видеть Шарлотту. Зять посмотрел на него весьма хмуро, но возражать не стал — слишком свежа была в его памяти сцена в кабинете, и уже до утра не выходил из предназначенных ему апартаментов. А утром ему также не дали повидаться с женой, хотя он и очень громко возмущался произволом. Но порядок ради гармца менять никто не стал — принято, что жених в день свадьбы видит свою невесту только в храме, значит, будет именно так. И кому какое дело, что брак совершен был еще вчера? Пришлось Берни смириться с неизбежностью, надеть костюм, доставленный из Гарма, и в сопровождении родственников, прибывших оттуда же, направиться в главный туранский собор.

В апартаментах невесты в это время царила суета, обычная при таких мероприятиях. С бедной принцессой пытались одновременно сделать все сразу — и причесать, и одеть, и накрасить. Шарлотта была удивлена похоронным видом портного, который уже прямо на ней исправлял все замеченные погрешности, и решила его немного подбодрить, восхитившись великолепной отделкой платья. К ее удивлению, инор мрачно засопел и сказал, что настоящее искусство теперь никто не ценит, все норовят побыстрее и попроще. И он лично вообще удивлен, что королевская семья, обладая такими возможностями, до сих пор пользуется его услугами. Но принцесса была слишком поглощена собственными переживаниями, чтобы обращать внимание еще на чьи-то, и страдания портного так и остались до конца не оцененными.

В храме Гердеру пришлось постоянно сдерживать дочь, чтобы та не помчалась вприпрыжку к своему мужу, а шла чинно, как положено невесте. Шарлотта не обращала внимания ни на кого, кроме Бернхарда — ни на мать, улыбавшуюся одновременно радостно и с какой-то затаенной грустью, ни на надутую будущую свекровь, придирчиво оценивающую ее внешний вид, ни на серьезных братьев, ни на несчастного Эвальда, ни на сосредоточенную на своих мыслях королеву Елизавету, ни на меланхоличного Артуро — ни до кого ей не было дела. Все вокруг существовали отдельно от них двоих, от Лотты и Берни, всё остальное не имело никакого значения. И лишь тогда все стало на свои места, когда наконец она оказалась рядом с мужем, взяла его за руку и счастливо вздохнула. Окружающим в этот момент даже почудилось, что пару окружило сияние теплого золотистого цвета.