Книга Лорийская гидра, страница 128 – Бронислава Вонсович

На удивление, похищение ректорского портрета прошло незамеченным. Галерея, где висели изображения преподавательского состава, не являлась местом поклонения студентов, так что единственной проблемой, с которой столкнулись похитители, явилось время, затраченное на выковыривание изображения лорда Ланцы. Резать холст они не решились. К огромному Настиному счастью на раме красовалось полное имя ректора с кучей магических и немагических титулов и званий, ничего ей не говорящих. Звали предмет грядущего эксперимента Антонио, что сразу же напомнило Ване героя любимого бабушкиного сериала, который та смотрела с периодичностью раз в полгода, а поскольку обладала пониженным слухом, о перипетиях злополучной Ракель знали в деталях все обитатели квартиры, имеющие несчастье находиться там в момент просмотра. В сознании парня имена «Ракель» и «Антонио» были неразделимо связаны, что он и решил донести до подруги.

— Настя, тебе срочно нужно менять имя, – заявил Ваня, выковыривая очередной гвоздик. – Анастасия и Антонио не очень звучат вместе, это даже лорд Ланца понимает. Я думаю, это единственное соображение, которое не позволяет ему слиться с тобой в экстазе любви.

— По-твоему, Юлианна и Маурицио или Гэбриэл и Ксения звучат лучше? – скептически спросила девушка. – А тем не менее…

— Им же не потребовалась магия, чтобы найти друг друга. А Ланца на подсознательном уровне чувствует несоответствие и сопротивляется. Поэтому когда встал вопрос влюбиться или помереть от сердечной недостаточности, ректорский организм решил, что смерть предпочтительнее.

— И что ты предлагаешь? – неуверенно спросила Настя.

— Классное имя Ракель. Ракель и Антонио – созданы друг для друга.

— Нет уж, придется ему быть созданным для Анастасии, – отрезала девушка. – Ракель, жуть какая. А уменьшительное – Ракочка или Келечка?

— Зря отказываешься, – невозмутимо ответил Ваня, почти освободивший портрет от гнета рамы. – В магии, как на войне, все средства хороши.

— Не собираюсь меняться в угоду чужим вкусам, – возмутилась Настя. – Пусть такую любит, какая есть.

— Так ведь не хочет же, гад, просто так любить. Только с помощью магии, – парень смотал холст в тугую трубочку и повесил раму на место. – Должен признать, что без портрета она смотрится намного лучше, – заявил он. – Гармоничнее. Такая красивая рама, с позолотой, завитушечками. Произведение искусства, можно сказать.

— Интересно, как скоро заметят, что она ничего не обрамляет? – подумала вслух Настя.

— Как это ничего? Здесь такая авангардная трещина в стене, – не согласился Ваня. – Намного интереснее, чем то, что было раньше.

Настя обиженно посмотрела. Да, лорд Ланца – не идеал мужчины, но утверждать, что трещина в стене выглядит лучше его портрета – это чересчур. На картине ректор, довольно похожий на оригинал, казался этаким добрым дядюшкой, с характерной морщинкой на лбу, говорящей о постоянной умственной работе. В плане возраста и стройности художник ему польстил, но ненамного, ректор и сам по себе был достаточно интересным мужчиной.

— Нечего хаять моего Антонио, – недовольно заявила девушка.

— А что, это плохо сказывается на результате приворота? – фыркнул Ваня. – Можно подумать, ты влюблена без памяти.

— Не влюблена, но гадости про него говорить все равно не надо.