Книга Под тенью белой лисы, страница 57 – Бронислава Вонсович

— Знаете, Павел Владимирович, я чувствую себя совершенно неподготовленной для уборки непростого мусора. Наверняка должна быть должностная инструкция, в которой указано, что входит в обязанности лаборанта, а что нет. А также описано, как он должен выполнять свои обязанности. Как только Филипп Георгиевич придет, я у него сразу поинтересуюсь.

Соколов скис. Свои полномочия он явно превысил. Имеет ли вообще аспирант право что-то требовать от лаборанта, это еще вопрос.

— Руки боитесь замарать, Елизавета Дмитриевна, – укорил он. – Не думаете о тех, кому приходится намного хуже.

— Так и вы о них не думаете, – опустила я его с небес на землю. – Иначе не лили бы на пол всякую пакость.

— Я случайно! – возмутился он.

— Что вы опять случайно сделали, Павел Владимирович? – бодро спросил возникший в дверях Тимофеев. – Вы так кричите, что вас от входа в здание слышно. Ведите себя прилично, и без того про нашу лабораторию болтают боги знают что.

— Это и до меня болтали, Филипп Георгиевич, – угрюмо возразил Соколов. – Недаром… Он покосился на меня и решил не продолжать.

— Несколько неудачных экспериментов могут быть в любой лаборатории, – возразил Тимофеев, аккуратно водружая пальто на вешалку. – Главное, чтобы их количество было много меньше удачных. – Тут он заметил лужу возле аспиранта и нахмурился. – Павел Владимирович, вы опять? Сколько раз я вас просил быть аккуратнее? Я уже со счета сбился.

— У меня треснула в руке колба, – нагло соврал Соколов.

— Этого не может быть, – отрезал Тимофеев, тем не менее начиная пристально изучать лужу. – Наша посуда легко не бьется. И потом, где осколки? Нет, батенька, вы меня не обманете. Опять налили мимо. Почему до сих пор не убрали?

— Я аспирант, а не уборщица! – выпятил грудь Соколов.

— Вы не аспирант, Павел Владимирович, – обманчиво мягко сказал Тимофеев. – Вы мое персональное криворукое наказание. Только не знаю за что. Ломаете дорогое оборудование, проливаете дорогие реагенты, портите репутацию лаборатории. Если бы вы еще чем полезным занимались, так нет.

— Я провожу важное исследование… – начал было аспирант.

— Исследуете, сколько кроликов способны сожрать за день? – невоспитанно и, на мой взгляд, совершенно нелогично спросил Тимофеев.

— При чем тут кролики?

Соколов стушевался и бросил тоскливый взгляд на дверь. Но пробиваться к ней пришлось бы через заведующего лабораторией. Очень недовольного заведующего.

— Думаете, я не знаю, куда уходят результаты неудачных экспериментов? Они у вас в последнее время случаются с поразительной регулярностью.

— Не выбрасывать же нормальное мясо, – вяло огрызнулся Соколов. – Я же не виноват, что они дохнут. Я экспериментирую с металлами и плетениями, но пока все глухо.

— Почему бы вам для начала не поэкспериментировать на мышах?

— Они очень мелкие, в них сложно вживлять, – пожаловался Соколов. – Вы же знаете, Филипп Георгиевич, что с мышами я уже пробовал, и с морскими свинками. Пришел к выводу, что нужно более крупное животное. Возможно, даже свинья. Свинья вообще подошла бы идеально, она по многим параметрам близка к человеку и…

— Если сдохнет еще хотя бы один кролик, будете покупать новых за свой счет, – безапелляционно бросил Тимофеев, делая вид, что не заметил завуалированного предложения заменить лабораторное животное. – Павел Владимирович, я не понимаю, почему лужа до сих пор на месте.