Книга Под тенью белой лисы, страница 7 – Бронислава Вонсович

— Я тоже могу поесть потом, когда пойду вас провожать. Я бы предложил вам переночевать здесь, но боюсь…

— Что выспаться нам не удастся, – заметила я со смешком и положила первую ложку овощного рагу в рот. Оно было прекрасно…

— Не удастся, – согласился Николай. – А это неправильно. Маме до сих пор пеняют на скоропалительность ее брака и…

Тут я воспользовалась примером его же сестры, кормившей меня в лечебнице Рысьиных, и ловко вставила ему в рот полную ложку. Такое рагу съедать в одиночку – преступление. Держался Николай от меня на некотором расстоянии, наверное, опасался повторения недавнего поцелуя, но недостаточно далеко, чтобы я не могла достать до него ложкой.

— Иначе ей не удалось бы выйти за вашего папу, – заметила я. – И вас бы не было.

— Но я так не хочу, – вздохнул он. – Я хочу, чтобы все было по установленным правилам, понимаете?

— Понимаю. А также понимаю, что по установленным правилам меня вам никогда не отдадут, – возразила я. – Правила иногда стоит нарушать, чтобы…

— Чтобы что? – с интересом спросил Николай.

— Чтобы потом не жалеть, что их не нарушили.

За разговором тарелка опустела быстро, и я придвинула к себе чашку с чаем. Он уже остыл, но подозреваю, что и горячим был не таким уж и вкусным. Чай в этом доме удался куда меньше рагу. Внутри поселилось чувство неудовлетворенности, и дело было вовсе не в том, что хомяковский ужин мы разделили на двоих и я продолжала чувствовать себя голодной, а в том, что мне сегодня недодали даже поцелуев, не говоря уж про все остальное. Впрочем, возможно, Николай и прав, ибо в моих планах не было срочного замужества и рождения детей. Разобраться бы с тем, что происходит, избавиться от приставучего постороннего бога, бабушкиной опеки и ненужного мне артефакта, который еще найти нужно. А потом… Потом можно подумать и о личной жизни.

— Пожалуй, я пойду. – Я подхватила тулупчик. – Только не через окно. Через окно я в зимней одежде не вылезу.

— Разумеется. Я вас провожу и помогу устроиться.

— Нет, – покачала я головой. – Вам сейчас лучше не знать, где я. Волков не слишком щепетилен и прекрасно использует ментальную магию. И не надо мне говорить, что его остановит ваше родство.

— Не остановит, – согласился Николай. – Но отпустить вас одну в чужом городе? Это недопустимо. Вы же ничего здесь не знаете.

— Я разберусь, – ответила я с уверенностью, которой не испытывала. Куда легче, когда за тебя кто-то отвечает. Но в моем положении – и куда опаснее. – Вы мне только покажите, где университет, в который мне надо попасть завтра. Если меня действительно примут, жизнь станет куда проще. А если нет, придется и дальше скрываться, а значит, будет лучше, если никто не узнает где. Даже вы.

Николай нехотя, но признал мою правоту. Я застегнула простенький Оленькин тулупчик на волчьем меху и поймала себя на том, что пытаюсь поправить несуществующий палантин, с которым сроднилась за время игры в мисс Мэннинг. Хорошо хоть, не пришлось носить ее украшения, а то сейчас страдала бы и из-за них. Но палантин, уютный, большой, пушистый, он так лежал на плечах, что казался естественным продолжением тела. Нужно было вытребовать с Песцова что-то подобное в качестве гонорара. Или как компенсацию морального ущерба. Подумать только, все вещи уничтожили, невзирая на их ценность. Но ведь Ли Си Цын говорил что-то об их опасности?