Книга Нечаянное турне, страница 84 – Бронислава Вонсович

— И что же он сделает? – недоверчиво уточнила я. – Будет петь за меня?

— Нет же. – Песцов досадливо поморщился. – За вас петь никто и ничто не будет. Петь будете вы. Я подозревал, что у мисс Мэннинг нечто такое имеется, но не был уверен.

— Это мы уже обсуждали. – Я сделала вид, что зеваю. – И пришли к выводу, что петь лучше вам. Это будет больше похоже, уверяю вас.

— Вот ведь вредная особа, – буркнул Песцов. – На мне будет самое сложное – отвлечение князя. Вы же не сможете выдать себя за меня?

— Я себя и за мисс Мэннинг, похоже, не смогу выдать, – проворчала я.

— Сможете, – уверенно возразил Песцов, – если будете открывать рот только для пения. Здесь, – он потряс соловьем, – записаны арии, которые исполняла мисс Мэннинг.

— То есть вы мне предлагаете открывать рот под фонограмму? – фыркнула я.

— Под что? – недоуменно переспросил он.

— Под запись голоса.

— Да нет же, Елизавета Дмитриевна, – уже раздраженно сказал Песцов, – это выявилось бы на первом же концерте. Петь будете вы.

— И это возвращает нас к тому, что я и петь не умею, и репертуара мисс Мэннинг не знаю.

— Вот он, ее репертуар. – Песцов потыкал пухлым ухоженным пальцем в камешки на туловище птички. – Боги, редчайший артефакт! Древний, почти как возникновение оборотней. Их единицы остались.

— Вы так и не сказали, что он делает.

— Разве? Каждый алмаз – одна песня. И не просто песня, а отшлифованная до идеального исполнения. Если она заложена в артефакт, то при звуках музыки артефакт, имеющий прямой контакт с телом, использует его как… воспроизводящее устройство, полностью подстраиваясь под музыку. Вот почему эта тварь и говорила, что не использует горло. С таким артефактом и немые запоют.

— Но он же наверняка запрещен?

— Не без этого, – подтвердил Песцов. – Но вы же понимаете, что мы никому его не покажем? – Он потер ладони друг о друга. – Как удачно все сложилось, Елизавета Дмитриевна. И князю споете, и в городе концерт не придется отменять.

От его наглости я потеряла дар речи, а когда смогла говорить, речь пришлось терять опять. А еще срочно снимать полог тишины, поскольку в гостиную вошел князь.

Вошедший Соболев выглядел совершенно не так, как полагается гостеприимному хозяину. Радушная улыбка покинула лицо, и возвращать ее ради нас явно никто не собирался. При его появлении Песцов встревоженно подскочил, я же осталась сидеть, стараясь удерживать необходимый расслабленно-невозмутимый вид. Получалось плохо, поскольку тоже хотелось подскочить и, заламывая руки, бегать по гостиной с трагическим выражением лица и повторять: «Шеф, все пропало!» А то, что пропало все, было понятно, стоило только взглянуть на Соболева.

— Вы уничтожили мою фамильную реликвию! – зло бросил он.

— Простите? – удивленно спросил Песцов. – Что мы уничтожили?

— Мой артефакт. Внутри все выжжено, его невозможно восстановить.

— Уверяю вас, ваша светлость, мы его не ломали. Он сам загорелся из-за неисправности, – со всей возможной убедительностью сказал Песцов. – Напротив, мы сами чуть не пострадали. Некачественные старые артефакты, знаете ли, не способствуют безопасности гостей, не так ли, Филиппа?

— Хм, – я вовремя вспомнила любимое междометие мисс Мэннинг и протянула его со всей выразительностью. Высокомерный взгляд получился сам собой.