Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 130 – Бронислава Вонсович

— В Пфаффе эта проблема куда острее, чем в Муриции. Там Сиятельность пропадает не только у слабых.

— Теодоро сегодня тоже мерцал, — вспомнила я.

— Поэтому не надо предпринимать никаких действий, которые показали бы, что вы знаете больше, чем должны, Катарина. Если Теодоро узнает, что вы замешаны, это плохо закончится.

— Он может узнать от вашей сестры, — напомнил я. — Боюсь, Марсела тоже у него на коротком поводке.

— Он сейчас до неё не достанет, потому что моя сестра после поездки по святым местам Теофрении решила задержаться в одном из монастырей. Через его защиту Теодоро не пробиться.

— Сама решила задержаться? — удивилась я. — Мне казалось, у неё были другие планы.

— Планы иногда корректируют посторонние, — чуть жёстче обычного сказал Рауль. — Я не мог позволить, чтобы то, что ей известно, стало известно Теодоро.

— Вы не сможете её там держать вечно.

— В этом не будет необходимости. С утратой Сиятельности Теодоро потеряет часть силы. А с потерей личной силы потеряет возможность ходить по снам полностью или частично.

— Частично? Это как?

— Это значит, что эта возможность окажется ограничена определённым расстоянием.

— Тогда я смогу сбежать, — оживилась я.

Я подняла к Раулю лицо и внезапно подумала, что стоим мы сейчас, как двое влюблённых на свидании, и говорим о чём угодно, но только не о нас двоих. А ведь для нас двоих ничего не изменится от потери Теодоро Сиятельности. Но сейчас… Сейчас мы же можем позволить себе поцелуй? Это же почти понарошку, во сне.

Не знаю, что подумал Рауль, но потянулись мы друг к другу одновременно.

Уговорить Теодоро отпустить меня в особняк Эрилейских удалось с трудом, пусть даже в настоящий момент его куда сильнее волновало собственное мерцание, чем нежелание моей тёти идти к нему на поклон. Но я так уговаривала, что он, в конечном итоге, сдался, решив, что постоянно выслушивать моё нытьё себе дороже. Но это не значило, что меня собирались оставить без присмотра: Бласкес настоял на артефактном браслете, который указывал моё местонахождение и не мог быть снят никем, кроме придворного мага. Меня собирались контролировать, словно преступницу под домашним арестом, хотя я и могла выходить за пределы дома. Но покидать центр города — уже нет.

— Не рекомендую, Ваша Светлость, проверять, что будет, если вы попытаетесь выйти дальше, чем разрешено, — с явной угрозой сказал Бласкес, вертя в руках артефакт — тонкую полоску металла, которая должна была защёлкнуться на моём запястье. — Самое безобидное — останетесь без руки.

— Уго, это не перебор? — нахмурился Теодоро. — Руку, конечно, если что, восстановим, но это время, которого может не хватить до свадьбы. Однорукая королевская невеста — это плохое предзнаменование. Для народа, разумеется.

Он снисходительно улыбнулся, словно собирался сказать, что я ему нужна буду и без руки. Но даже если бы он отказался от меня с изъяном, сразу устраивать себе дефект я не собиралась.

— Она же не будет делать глупости, правда? — Бласкес повернулся ко мне и улыбнулся.

Улыбка не придала его лицу ни грана привлекательности. Глаза были тёмные, но мутные, словно колодец в бездну. А запах… Казалось, он пропитывал всё, что было рядом. Мне всё сложнее было выносить присутствие королевского мага: я начинала переживать что развоняюсь в точности, как он.