Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 134 – Бронислава Вонсович

— Не вернёшься в своё тело, — закончила я за неё.

— Тебе тогда будет всё рано, — не стала она отрицать. — И потом, если бы ты к этому времени не умерла, то валялась бы никому не нужной колодой. Я подарила тебе столько дней настоящей жизни. И не просто жизни, а Сиятельной. Обмен равноценный.

Она хотела ещё что-то добавить, но та же сила, что утягивала её раньше, утянула и сейчас. Катя успела лишь крикнуть: «Скажи донье Хаго, что она мне нужна», после чего растаяла.

Третье благословение в храме Двуединого ознаменовалось тем, что Теодоро окончательно потерял Сиятельность. Причём сам заметил не сразу, а говорить ему священники побоялись. Я тоже решила не испытывать судьбу и не сообщать дурную весть первой. Он и без того в последнее время был необычайно раздражённым: и оттого, что планы нарушались, и оттого, что Сиятельность его подмигивала всё чаще, намекая на скорый уход. Чего только они с Бласкесом ни придумывали, чтобы задержать капризную гостью, но всё оказалось тщетно. До меня эта проблема доходила обрывками разговоров и дурным настроением мурицийского короля. В том, что Сиятельность пропадёт, он уже не сомневался, поскольку по стране лавиной прокатилось отключение верхушки аристократии от этой полезной опции. Строго говоря, оставшихся к настоящему времени Сиятельных можно было пересчитать по пальцам. Если рук Теодоро для этого не хватило бы, то у него были в подчинении руки придворного мага, и вот их совместных конечностей для подсчёта точно хватит. Впрочем, такими темпами вскоре вообще будет считать некого.

Когда мы с Теодоро вышли из храма, народ сначала разразился приветственными воплями, но вскоре они утихли и им на смену пришёл удивлённый ропот.

— Что-то случилось? — не разжимая и губ и даже не убирая с них улыбку, спросил Теодоро.

— Как вам сказать, Ваше Величество…

— Так и скажите. Или намекните хотя бы, что не в порядке.

Предложением я воспользовалась.

— Боюсь, сейчас в глазах ваших подданных моё иерархическое положение выше вашего.

Ответила я обтекаемо, хотя не испытывала ни малейшей жалости к Теодоро, но он понял сразу и сквозь зубы выругался:

— Ксуорсы Бездны! И до меня добралось! Уго уверял, что справится.

— Бласкес либо очень преувеличил свои возможности, либо не хотел, чтобы вы остались Сиятельным, — попыталась я вбить клин в их дружеские отношения.

— Такое чувство, душа моя, что ты знаешь куда больше, чем говоришь, — неожиданно выдал Теодоро.

Несмотря на неприятное известие, он продолжал милостиво улыбаться. И говорил сейчас совсем не о своём придворном маге, хотя я и сочла за лучшее притвориться, что ничего не понимаю.

— Что вы, Ваше Величество, сеньора Бласкеса я знаю намного меньше, чем вы. Возможно, я к нему пристрастна, потому что он мне не нравится.

Мы дошли до экипажа, в котором собирались возвращаться во дворец, и Теодоро сказал:

— Душа моя, придётся вам воздействовать на будущих подданных. Сегодня они должны быть счастливы оттого, что лицезреют нас, а не задаваться вопросом, куда пропала Сиятельность с короля.

— Я не умею пользоваться флёром, Ваше Величество, — не без злорадства сообщила я. — А сейчас не время этому учиться. Вдруг я перестараюсь и напрочь выхлестну кому-нибудь мозги.

— Это допустимые потери, — ответил Теодоро. — Явление короля народу не всегда проходит без эксцессов. Подумаешь, свихнётся пара человечков. Что за беда?