Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 42 – Бронислава Вонсович

— Катарина, не забывайте дышать, — с лёгкой насмешкой сказал Рауль. — Донья Хаго вас по звукам не вычислит.

— А вдруг?

— Никаких вдруг. Сюда поисковое заклинание может попасть только при открытой двери. Дверь закрыта. Вы сомневаетесь во мне?

— Скорее, очень боюсь донью Хаго.

Поисковое заклинание вернулось и впиталось в тётину руку. Лицо доньи приобрело задумчивость, очень надеюсь не потому, что дражайшая родственница унюхала какие-то мои эманации.

— У вас очень странный университет, — неожиданно обвиняюще бросила она сеньору Муньосу. — Очень, очень странный.

И посмотрела так, словно это была вина исключительно ректора.

— Ну, простите, донья, какой есть, — опешил тот. — А в чём странность?

Вопрос донья проигнорировала.

— Дон Дарок, пойдёмте. Здесь нет никого интересного.

Тётя развернулась и прошла мимо сеньора Муньоса, как мимо пустого места. Её примеру последовал и Диего. А ректор хоть и явно разозлился, не сказал на это вообще ничего. Видно, серьёзные инструкции получил от своего правителя. Видно, очень серьёзные проблемы захлёстывали Теофрению, если самоуважение приходилось засовывать столь далеко.

— Я теперь не удивляюсь, что у ваших предков возникло желание разобраться со всеми Сиятельными сразу, — не удержалась я.

— Эти ещё вежливо себя ведут, — поддержал меня Рауль. — Марсела рассказывала… Впрочем, вам это неинтересно.

— Мне довелось увидеть, как Теодоро к ней относился, — коротко ответила я, понимая, о чём собрался умолчать теофренийский принц. — Я одного не понимаю, как после всего этого у вашего отца не пропало желание ввести в семью Сиятельного.

— Это не его прихоть, — коротко ответил Рауль.

Сиятельные вышли во двор, и тётя уверенно направилась к Сиятельному корпусу. На мгновение я испытала злорадство: сейчас опять всё пойдёт не так, как ей хочется. Диего тоже понял, куда ведёт её путь, поэтому предупредил:

— Корпус нас не принимает.

— Вас, дон Дарок, вообще в приличных домах не принимают, — отрезала дражайшая родственница. — Думаю, не надо уточнять почему.

— При чём тут это? — возмутился Диего. — И как, скажите на милость, отражается то, что мне отказали от дома несколько семей в Труадоне, на то, что меня не пускает Сиятельный корпус?

— Чувствует вашу гнилую натуру.

— Моей натуре до вашей ещё гнить и гнить, — огрызнулся Диего, ничуть не оскорблённый, а напротив, даже выглядевший польщённым, словно собеседница признавала неоценённые ранее достоинства.

На его лице расплывалась ехидная улыбка, ширящаяся по мере того, как они приближались к Сиятельному корпусу, но донья Хаго взяла его за руку и решительно прошла сквозь двери, протащив за собой Диего, как воздушный шарик на верёвочке. После чего звук и изображение от нас отрезало.

— Почему?

Я повернулась к Раулю. Как так? Ведь сейчас наверняка пойдёт самый важный разговор, а мы ничего не слышим.

— У меня нет полного доступа туда, — пояснил Рауль. — Но он есть у вас. Дайте руку и расслабьтесь.

Недоумевая, чем ему может помочь моя рука, я её всё-таки протянула и сразу почувствовала, как заклинание пошло уже через меня и было пропущено в Сиятельный корпус.

— … объясняла, у вас слишком грязная репутация, чтобы проходить куда-то бесконтрольно.

— Да будет вам, донья, — лениво протянул Диего. — Нас всё равно никто не слышит, а меня таким не пробьёшь. Как вы прошли?