Книга Право на эшафот, страница 154 – Бронислава Вонсович

— Тренировки для укрепления тела и медитации для укрепления духа – вот два основных столпа, на которых будет зиждиться ваша магия.

— Не очень устойчивая конструкция, – отвлекшись на запоминание заклинания, ляпнула я. – Третий бы еще.

— Что третий? – повернулся он ко мне.

— Третий столп нужен, иначе упасть может наша магия.

— Ну ты и дура! – вызверилась Эрнандес. – У нас по две ноги, и мы не падаем.

Она выглядела столь гордой собственным аргументом, что я не выдержала:

— Еще как падаем. Напомнить? А вот если бы у нас было три, а лучше четыре ноги, мы были бы куда устойчивее.

— А ну, тихо! – рявкнул Диего, мигом теряя Сиятельную привлекательность и превращаясь в Сиятельную страхолюдину. – На моих занятиях говорю я и те, кому я это разрешил. Всем ясно? – «Ясно», – ответили несколько девушек, каждую из которых он отметил быстрым взглядом. – Похоже, не все поняли, что я сказал, – вздохнул Диего. – Вы, вы и вы – круг по площадке. Один. Вы и вы, – он ткнул Сиятельным пальцем в меня и Эрнандес, – два. Живо, бегом марш!

Я рванула, стараясь побыстрее закончить с наказанием. Эрнандес же возмущенно заспорила, напирая на то, что ее отец – важная шишка в министерстве. Остальные побежали, но неохотно и медленно, так что я пронеслась оба штрафных круга, а они не закончили один. И Эрнандес тоже не закончила, но не бежать, а возмущаться.

Я пристроилась рядом с Ракель, убедилась, что Диего с его выдающимся Сиятельным слухом не до нас, и шепнула:

— Не говори, где погибли мои родители. Никто не должен знать.

— Да, точно. Сиятельные – злобные твари, еще захочет убрать свидетельство собственных преступлений.

— Вот-вот, – поддержала ее мысль, – но и другим не говори, чтобы не проболтались.

Тем временем Диего надоели препирательства, и он бросил:

— Конечно, сеньорита, вы можете не бегать и вообще не заниматься. Я думаю, вам не составит труда объяснить своему отцу, почему вас отчислили на второй день занятий. – И повернулся к Эрнандес спиной. – Как я вижу, с физической подготовкой у вас примерно так же, как с мозгами.

— С чего это я вдруг отчислена? – взвилась Эрнандес.

— С того, что все, кто не выполняет указаний преподавателей, подлежат отчислению. Для вас это явилось сюрпризом, сеньорита? Как и то, что во время занятий посторонние разговоры запрещены? Уходите и не мешайте студентам.

Он опять надавил флером, но тот оказался бессилен перед ужасом, обуявшим Эрнандес, когда она поняла, что с отцом действительно придется объясняться. Губы у нее задрожали, и она, разом растеряв всю спесь, залепетала:

— Простите, дон Дарок, этого больше не повторится. Я могу бежать?

Он недовольно прищурился, прикидывая, не лучше ли выставить ту, кто никак не может быть его целью, а значит, будет только мешаться под ногами. Потом сообразил, что, пока цель не достигнута, не стоит портить отношения с шишкой из министерства, и неохотно процедил:

— Первый и последний раз, сеньорита Эрнандес. Но бегать вы будете уже после занятия. Пять кругов, ясно? – Она молча кивнула, и Диего нехорошо улыбнулся. – А теперь, сеньориты, приступим к правильной разминке.

Но приступить мне помешало появление Рауля.

— Одну минуту, дон Дарок, мне срочно нужна моя ученица. Прошу прощения, я вынужден забрать ее с вашего урока ради своего. Сеньорита Кинтеро, пойдемте.