Книга Клановые игры, страница 129 – Бронислава Вонсович

— Мы их уже и без того распространили много, – упиралась Тамара. – Пусть теперь другие порадеют за общество. А я в офицерское собрание не пойду.

— И не надо. Мы сейчас продадим билеты родственнику Хомяковой, – уверенно сказала Строгова. – У нас уже есть опыт с Рысьиным. Поэтому, барышни, если он захочет взять билеты на тех же условиях…

Она угрожающе посмотрела почему-то на меня.

— Я не буду с ним танцевать, – запротестовала я. – Вы и без того мне уже Рысьина навязали.

— Не будет она! – возмутилась Строгова. – Надо – значит, будешь. И вообще, вовсе не обязательно, что он предпочтет тебя. Между прочим, здесь, кроме тебя, еще две девушки. И это мы не считаем Хомякову.

Хомякову она зря не считала. В конце концов, этот Александр – Оленькин родственник, поэтому можно воззвать уже к ее к долгу и воздействовать на ее болевые точки, а не ковырять наши.

— Я тоже не буду! – почувствовав поддержку с моей стороны, Тамара стала держаться куда тверже. – Так себя вести неприлично, моя мама не одобрит.

— Девочки, совести у вас нет! – Строгова подскочила и вперила в нас укоризненный взгляд. – Не могу же только я жертвовать собой? Кому-то из вас тоже нужно.

— Я уже пожертвовала, согласившись на мазурку с Рысьиным, – напомнила я.

Конечно, тем самым я оставляла бедную Тамару без моральной поддержки, поскольку выходило, что она из нас троих – наименее жертвенная особа. Но, на мой взгляд, жертва со стороны Строговой была куда меньше жертвы со стороны Юрия, поскольку он не выглядел заинтересованным в тех танцах, которые ему навязала моя одноклассница.

— Я предпочитаю жертвовать собой по-другому, – мрачно ответила Тамара. – Например, сегодня у меня были планы, но я согласилась прийти сюда и помочь Лизе с танцами.

— Жертвенности много не бывает, – продолжила напирать Строгова. – Я тоже пришла сюда помогать Лизе, потому что иначе поступить не могла.

— О чем мы вообще спорим? – неожиданно спросила Тамара. – Может, Волков вообще до благотворительного бала не останется? Или вовсе не любит танцевать?

— Танцевать он любит, сам сказал, – уже не столь уверенно ответила Строгова. – А останется или нет – скоро узнаем. В крайнем случае, у нас всегда остается офицерское собрание.

— Я туда не пойду, и не уговаривай, – твердо решила Тамара. – Ты зачем-то взяла лишние – тебе и распространять.

— Да что там распространять-то? – уже не с таким пылом спросила Строгова. – Да и ладно, не хочешь – не пойдешь. Мы с Лизой вдвоем сходим.

Спросить, почему она решила, что я соглашусь, я не успела. В комнату ворвались Оленька с Петенькой. Второй вид имел довольно бледный, шмыгнул за стол, как нашкодивший кот, придвинул к себе карточку и спросил чуть подрагивающим голосом:

— Мы когда-нибудь доиграем эту партию?

— Девочки, мы никуда не выходили, – заговорщицким шепотом предупредила его сестра. – Садитесь же.

— Хорошо, вы никуда не выходили, но за это продаете Волкову билет на благотворительный вечер, – деловито предложила Строгова. – Наше согласие на танец с ним уже есть.

— Нет! – возмутились мы с Тамарой. – Нет у тебя нашего согласия.

— Совести у вас нет! – возмутилась уже Строгова. – Всегда отдуваться приходится мне. Хорошо, Оля, значит, только мое согласие. У меня еще два танца свободных, жертвую в его пользу. Для меня благотворительность – не пустой звук, в отличие от некоторых.