Книга Клановые игры, страница 37 – Бронислава Вонсович

Скорби в его голосе при упоминании о смерти моей мамы не почувствовалось, а ведь у него точно нет проблем с памятью. Боюсь, теперь он помнит даже больше, чем было на самом деле. И будет это старательно внушать мне.

— Что вы от меня хотите, Юрий? – прямо спросила я. – Боюсь, брак не входит ни в мои, ни в ваши планы.

— Разве что в настоящее время. Лиза, я не собираюсь от тебя отказываться, – неожиданно серьезно ответил он. – Ты мне нужна. – Спрашивать для чего, было бессмысленно: правды все равно не скажет, наплетет кучу кружев, хоть лавку открывай. Так что я лишь недоверчиво хмыкнула. – Ужасно, что Ольга Станиславовна погибла. Ужасно, что ты ничего не помнишь, – в этот раз в его голосе прорезались живые чувства, – но для меня в отношении к тебе ничего не изменилось. И если нужно завоевывать тебя по-новому, значит, так и будет.

От слащавого хлыща ничего не осталось, напротив меня сидел жесткий, целеустремленный мужчина, более не притворяющийся дамским угодником. Хищник в засаде. И его целью сейчас была я. Точнее, что-то, что он может получить только от меня. Получается, потеря мной памяти этому не помеха? А возможно даже, что случившееся Юрию на руку. На не слишком щепетильную загребущую когтистую лапу. На что же она нацелена?

— Боюсь, вы напрасно потеряете время, – сухо заметила я. – Вы мне не нравитесь.

— Лизонька, это все преодолеваемо. – Он чуть приподнял верхнюю губу. Наверное, это должно было символизировать улыбку, но я обратила внимание лишь на его зубы – белые, блестящие и наверняка необычайно острые. – Если тебе не нравятся Рысьины, возможно, тебе нравятся рыси?

Как хорошо, что я уже знала об этой ловушке. Подумаешь, недолго покраснела перед Хомяковыми, зато теперь могла небрежно бросить:

— Я вообще кошачьих не люблю. Наглые и ненадежные. А рыси еще и мелкие.

— Мелкие? Рыси мелкие?!

Показалось или аккуратно уложенные волосы начали приподниматься, пытаясь вздыбиться, усы распушились и встопорщились, а в голосе проклюнулись шипящие звуки? Надеюсь, он не будет обращаться и полосовать когтями меня прямо сейчас. Нервные они какие-то, эти Рысьины, и легковозбудимые. Конкретно на этого, взбешенного до потери самоконтроля, я бы с удовольствием посмотрела. На расстоянии, разумеется. И послушала бы, что он скажет, пока себя не контролирует. Жаль, что он слишком быстро опомнился, даже шипеть перестал и этак задумчиво прищурился.

— Конечно. Куда мельче тигров, львов или гепардов, – с удовольствием выпалила я, надеясь на еще один всплеск возмущения.

— Зато более гибкие, ловкие и выносливые, – он лениво улыбнулся, давая понять, что укол в этот раз не достиг цели.

— И бегают медленнее.

— А, понял, – он расхохотался по-настоящему. – Это зависть. Знаешь, Лизонька, твой дедушка предполагал, что для оборота тебе не хватает характера. Княгиня с этим была не согласна. Так что продолжай наращивать зубки – и вдруг… Тогда Фаина Алексеевна непременно задумается, не вернуть ли тебя в клан.

— Спасибо, мне ваших Рысьиных и даром не надо. И вообще, Юрий, мне кажется, вы засиделись в гостях, пора и честь знать. Убирайте вот это вот. – Я помахала рукой, указывая на призрачное марево вокруг, и решила больше не миндальничать с этим типом: – И сами убирайтесь.

— Это вот – это ты про что, Лиза? – нехорошо прищурился он, напрочь игнорируя мои требования.