Книга Вкус Парижа, страница 26 – Виктория Браунли

Я бродила по рынку, разглядывала сезонные овощи и фантазировала, как буду когда-нибудь покупать продукты для ужинов со всеми моими чудесными французскими друзьями. Потом я напомнила себе, что надо вернуться к марокканскому ларьку, очередь в который извивалась по рынку; это идеальное место для ланча. Встав на цыпочки, я глянула поверх голов ожидающих и увидела красочные кабинки, а в них огромные горшки, наполненные до краев кускусом и тажином, горки блестящей липкой бахлавы, кричавшей мне, чтобы я ее съела и запила сладким мятным чаем.

Обнаружив, что «Нутелла» сочилась из моего блинчика и текла по руке, я решила, что мне пора уходить и не позориться. И тут же почему-то оказалась в середине туристической группы и никак не могла из нее выбраться. Гид смотрел на меня, кивал и что-то говорил еще на каком-то языке, который я не понимала. Я в отчаянии нырнула от него за овощной ларек. Наконец-то освободившись, я посмотрела на мои испачканные «Нутеллой» пальцы и слизнула ее, нарушив все приличия; к счастью, рядом никого не было и мою дикарскую выходку никто не видел.

Хотя, впрочем…

Я заметила его прежде, чем успела вспомнить, кто это. Мистер Сырмен шел прямо ко мне. В это мгновение он был эпитомой французского клише: все тот же белый фартук, багет и бутылка красного вина. Должно быть, отправился на ланч.

Я так обрадовалась, увидев в Париже знакомое лицо, что помахала рукой и пропела «хэлло». Он, казалось, был захвачен врасплох.

Он не узнает меня. Ой, пожалуйста, пусть он меня вспомнит.

Когда он приблизился, я подскочила к нему.

— Еще раз спасибо за вчерашний восхитительный сыр, – выпалила я, надеясь, что он не примет меня за парижскую городскую сумасшедшую.

Казалось, прошла целая вечность. Наконец его лицо озарилось узнаванием, и он широко улыбнулся. А я почувствовала, что у нас уже появился прогресс после вчерашней встречи.

— Привет, Элла, – поприветствовал он. Меня удивило и немного обрадовало, что он запомнил мое имя. В то же время я была смущена тем, что не знала, как к нему обратиться.

— Bonjour. Comment allez-vous? – проговорила я, ликуя в душе, что уже могу составлять французские фразы.

— Très bien^[14], – ответил он. – Вы остановились где-то тут?

— Прямо за углом – пока что, – указала я, воспользовавшись его предложением перейти на английский, прежде чем разговор станет слишком сложным для меня в лингвистическом плане.

Его лицо оживилось, словно то, что я жила рядом с его лавкой, делало меня в его глазах более интересной, более достойной разговора. Еще я невольно отметила при свете солнца, какие у него яркие голубые глаза.

— Скажите, понравился ли вам сыр? – поинтересовался он серьезным тоном, вскинув брови.

— Он превосходный, – призналась я.

— Bien. А конте? Он не показался вам, как бы это сказать, слишком пикантным?

— Нет, что вы? Вообще-то, вкуснее сыра я никогда не ела.

Он удовлетворенно кивнул:

— А-а, тогда вам нужно снова прийти ко мне и попробовать другие сорта. – На его лице во второй раз появился легкий намек на улыбку.

«Кое-кто сегодня в хорошем настроении», – отметила я.

— С удовольствием. Я приду к вам завтра днем.

— Хорошо, à demain alors, – проговорил он, и я кивнула, надеясь, что правильно поняла его слова – «до завтра» – и вообще все сделала правильно. Во всяком случае, его лицо сохраняло нейтральное выражение. После этого мы пошли каждый своей дорогой. В моей душе бурлил восторг при мысли о том, что я познакомилась с французом да к тому же еще с торговцем сыра. Круто!