Книга Вкус Парижа, страница 96 – Виктория Браунли

* * *

Серж ушел за полночь, когда мне и самой стало казаться, что я только что прилетела из Австралии. Он пожелал мне счастливого Рождества и поцеловал на прощанье в обе щеки, ласково держа за плечи. Его шерстяное пальто было мягким и уютным, и под светом рождественской гирлянды в квартире я могла бы часами стоять, уткнувшись в него. Перед уходом он задержался на мгновение, словно хотел что-то сказать.

Беспокоясь, с чего бы это, я торопливо поблагодарила его за то, что он пришел, и тоже пожелала счастливого Рождества, добавив, что скоро зайду в его fromagerie.

Несмотря на усталость, мне не спалось. В моей душе спиралью нарастало смущение из-за слов Рэя. Я была в шоке, что мама могла приравнять мой отъезд из Австралии к поступку отца, бросившего нас и уехавшего в Америку. Мои намерения были совсем другими. Я не пыталась сбежать от ответственности; просто у меня был идиот-бойфренд, который бросил меня, чтобы «искать себя». В этом я была противоположностью моему отцу. Я в прошлые годы честно пыталась остепениться и наладить жизнь с Полом, а он меня кинул.

Хотя Рэй очень осторожно упомянул моего отца, я не знала, рассказала ли ему мама все, что могла. Зная, как сдержанно она всегда говорила на эту тему, я предположила, что Рэй, вероятно, сложил по кусочкам многое, что происходило до того, как он со своим чик-чик-секатором выплыл на нашу семейную сцену. Возможно, он был не таким простаком, за какого я его приняла поначалу.

* * *

Наутро нам с мамой было чуточку неловко.

— Знаешь, на будущий год я буду уже дома, – сказала я, наливая всем кофе в широкие чаши.

— Элла, я знаю, что тебе тут очень нравится, и я счастлива за тебя. Просто мне не хочется, чтобы ты считала, что сбежать за моря в поисках удовольствий – ответственный поступок в твоем возрасте. Ну, взять хотя бы твое увлечение сыром. По-моему, это чуточку смешно. – Она пожала плечами, не совсем избавившись от своего разочарования.

— Успокойся, мама, у меня всего лишь годовая виза. Я вернусь в Мельбурн и остепенюсь, не успеешь ты и оглянуться. Если только, конечно, я не найду тут роскошного француза и не выйду за него замуж… – заметила я в шутку. Мне представилось, как мы с Гастоном идем сквозь метель из конфетти, но я отодвинула в сторону эту соблазнительную картинку. Мне пока еще слишком рано надеяться на это.

— Не смеши меня, Элла. Ты не выйдешь замуж за француза, – рассердилась мама.

— Ну, переезд в Париж был одной из лучших вещей, какую я могла сделать, – искренне сказала я.

— Только не устраивайся тут слишком комфортно. Ты никогда не сможешь убежать от своих проблем. Это больно для тех, кого ты оставляешь позади.

Я обняла ее и повторила, кажется, в миллионный раз, что не успеет она опомниться, как я буду дома.

— И не бойся, я не исчезну тут в какой-нибудь коммуне художников, – нерешительно вставила я, боясь переступить черту допустимого.

— Я знаю, Элла, дорогая. Я знаю.

* * *

Мама и Рэй улетели через несколько дней после Нового года, рука об руку, довольные, что возвращаются домой к солнцу и теплу. Я проводила их на самолет в аэропорту Шарль де Голль, помахала им рукой и пожелала безопасного полета. Провожая их, я думала, что Рэй мне вообще-то понравился. Он был надежный, сильный и, казалось, занял особое место в сердце моей мамы. Я была уверена, что они счастливы друг с другом, и тихонько надеялась, что теперь мама заботилась о Рэе и у нее не будет времени дергать меня и тянуть домой.