Книга По ту сторону любви, страница 56 – Эмили Кокс, Николь Аллен

— А если бы я выбрал «Твизлерс»?

— Тогда я бы сбежала вон к тому парню. – Я киваю в сторону парня с гигантским плюшевым мишкой и ложусь на живот рядом с Маркусом. Наши плечи соприкасаются.

— Остался бы наедине с лакрицей, получается. – Он снова опускает руку в пакетик.

Наши лица так близко, что я могу пересчитать веснушки у него на носу. Их четыре.

Маркус зажимает полоску лакрицы между зубами и держит ее передо мной словно мостик между нашими губами. Я смотрю на нее, потом в глаза Маркуса и снова на лакрицу. Затем ловлю его взгляд, наклоняюсь ближе и кусаю.

Маркус дожевывает оставшуюся у него во рту часть и двигает бровями.

— Вот это было близко, – шепчет он, затем отламывает совсем крошечный кусочек и зажимает во рту.

Если я попробую откусить, наши губы соприкоснутся. Тут он смеется, качает головой и съедает его целиком.

— Шучу. Хочу, чтобы ты поцеловала меня, когда будешь готова. В любой момент, какой посчитаешь нужным. Сейчас, например. Или когда захочешь. – Он смотрит на меня искоса и смеется. – А если серьезно, то я шучу, конечно. Все случится, когда случится. Но когда-нибудь – однозначно. А пока я просто счастлив валяться на пледе для великанов в парке Долорес. Отец, кстати, думает, что я с Джонни играю на компьютере, Джонни – что я у тети, а тетя – что на тренировке. Сложная логистика, и все ради того, чтобы провести время с тобой. Но оно того стоит где-то… на триста четыре процента.

Начинается фильм. Я раскладываю печенье в наши миски и заливаю его молоком. Маркус устанавливает таймер на четыре с половиной минуты, и мы ждем, когда можно будет приступать к еде. Лежа на животе, наблюдаем за Сабриной – неловкой и милой. К тому времени, как она добирается до Парижа, Маркус, съев две порции «Орео» с молоком, лежит на спине, положив голову на мою сумку, в руке – пакетик «Ред Вайнс». Я лежу на боку, положив голову ему на грудь и обнимая его одной рукой.

Пальцы Маркуса медленно скользят вверх-вниз по моей спине. Когда он смеется над чем-то в фильме, моя голова подпрыгивает у него на груди. Правда, меня больше интересует не происходящее на экране, а его сердцебиение: ровное, четкое, нетерпеливое. Я слушаю его, пока Сабрина стрижется. Затем, подняв голову, кладу подбородок на руку, которая лежит у Маркуса на животе.

— А что ты думаешь о девушках с короткими стрижками?

— Вопрос с подвохом, – отмечает он, уставившись в небо, а потом переводит взгляд на меня. – Папа меня про такие предупреждал.

Проводит рукой по моим волосам, гладит по щеке.

— Думаю, что мне не принципиально. Некоторые девушки – например, одна азиатка, которая сейчас смотрит старый фильм, – будут шикарно выглядеть и с короткими волосами, и с длинными, и без волос вовсе. Лысая Мэй все равно смотрелась бы горячо.

Я закатываю глаза и щиплю его за живот, пока он не начинает хохотать. Когда начинаются титры, я сажусь и смотрю на него сверху вниз.

— Ну? Как тебе?

Маркус закидывает руки за голову, глаза блестят в свете фонаря.

— Это был мой первый черно-белый фильм… и мне понравилось. Особенно про кулинарную школу. Я рад, что ты хотя бы не в Париж уезжаешь. Но если бы и уезжала, я бы что-нибудь придумал.

Я поднимаю брови.

— Что придумал? – с улыбкой наклоняюсь я ближе.

— Ну… Говорят, есть одна безумно смешная, смелая, интересная… привлекательная, талантливая… и, да, привлекательная азиатка с волосами, которая поступает в кулинарный колледж и скоро станет моей девушкой. Так что, если слухи правдивы, мне придется найти способ видеться с ней. Часто.