Книга Михайловская дева, страница 136 – Лана Ланитова

— Патрон, а может, ну его? Пусть наш жеребец и далее глотнет по-полной? Пусть его в Машкиной личине отправят на каторгу. Там бы эту спелую Машку использовали по назначению каторжане. А ребенка бы отдали Михайлову. А? – мечтательно произнес Овидий.

Поручик нервно сжал кастеляну узкое плечико и тихо прошептал:

— Овидушка, ну, право, это уж слишком будет… Жалко Машку. То бишь, Владимира нашего.

— Какой же ты, ангел мой, кровожадный, – усмехнулся Виктор. – Каторга кормящей матери? Впрочем, было бы неплохо. Однако боюсь переборщить. В итоге получим вконец сломленную судьбой личность. А я, признаюсь, этого бы не хотел. У меня были иные планы на моего le favori.

Демон плюхнулся в кресло. Листочки из полицейского документа испарились сами собой.

— Итак, мои голуби. Я полагаю, что главное – вовремя остановиться. Я позвал вас, чтобы отправить в тот предел, где сейчас мается в полицейском участке наша кормящая мать и ее любовник. Кстати, они сидят в разных камерах. Вы представитесь комиссией из жандармского управления и вызволите нашего дворянина. Не позднее завтрашнего утра господин Махнев должен завершить свой урок и оказаться в собственном доме. Я приду к нему и проверю. Судьба Михайлова мне не интересна. Пусть его и дальше маринуют в полицейском участке. Он все равно откупится. Наше общество охраняет интересы состоятельных господ.

— А может, накапать становому приставу, что он не только насиловал своих девиц, но и нескольких уморил до смерти? – не унимался Овидий.

— Во-первых, нам нет дела до этого господина, а равно и той реальности, в которой он проживает. А во-вторых, по «ревизским сказкам» у него полный порядок. А в-третьих, он все равно выкрутится.

— А если рассказать о проделках его сестрицы? О том, что она и тетку Машкину уморила.

— Овидий, помилуй, ну, кому интересна какая-то старая тетка? Притом, крепостная? Угомонись. Исполняйте мой приказ без обсуждения. Вызволяйте Махнева.

— Слушаемся! – ответил за двоих поручик Рукомойников и шаркнул ногой.

Неожиданно, рядом со столом демона, прямо в воздухе, закрутилось огромное огненное колесо. По его контуру побежали кровавые мистические знаки. Эти знаки были похожи на странные иероглифы. Рядом с ними появилось изображение черепов, костей, стрел, звезд и прочей чепухи. Вся эта свистопляска кружилась ровно до тех пор, пока на месте огненного круга не появились контуры казенных серых стен полицейского участка. Послышались стуки и крики заключенных. Рука демона придержала этот просвет иной реальности. Туда со свистом рвался воздух. Другая рука схватила нерешительных слуг, Овидия и Рукомойникова, и с силой втолкнула в огненный круг. Как только оба недотепы с грохотом и криком исчезли в сером коридоре, круг перестал светиться красным, побледнели и растаяли очертания всех мистических знаков. Потом раздался хлопок, и вся конструкция свернулась в одну маленькую точку. Точка повисела с минуту в воздухе. А после с монетным звоном опала на мраморный пол кабинета. Виктор крякнул, наклонился и поднял с полу заветный алтын. Сдул с него пыль и положил в карман мантии.

* * *

Два тюремных надзирателя резались в карты и вели неспешный разговор.

— А жалко все же эту молодую бабеночку, – вздохнул толстый пожилой страж с круглым и добрым лицом.