Книга Михайловская дева, страница 80 – Лана Ланитова

— Да где же ее прятать-то, кроме дома или сарайки? Все здесь ведь лежит? Так? – гостья бегло осмотрела горницу. Куний взгляд уперся в кованый сундук. – А вот, видно, в этом сундуке она и лежит. Я угадала?

Маша покраснела.

— Угадала, – Анна насмешливо вскинула голову.

— Анна Ивановна, у меня кроме баранок ничего нет к чаю. И вообще – приходите лучше, когда тётя будет дома.

Маша соскочила со стула. Но женщина оказалась ловчее – она обежала вокруг стола и острыми ногтями крепко вцепилась в девичью руку.

— Сиди. Успеешь набегаться, сорока! Слушай меня. Будешь умницей, барин пожалует тебе денег кучу. Заживете с теткой, как барыни. Шелков даст, ситцев, конфет мешок, дом новый отстроит. Чего ни пожелаешь – все получишь. Соглашайся, дурочка, добром. Пойдешь к нему на свидание – все получишь, а не пойдешь, худо тебе будет, и тетке твоей. Мой хозяин привык своего добиваться.

Маша с трудом вырвала руку и отбежала в сторону.

— Уходите! Уходите сами и передайте своему барину, что я – вольная! И никогда его не стану. У меня жених есть, Андрей. И у нас осенью свадьба!

— Ну-ну! Я-то уйду. Только и цыплят по осени считают. Ох, и далеко до осени. И жених твой далеко, а Роман Алексеевич – рядом. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Она еще раз злобно оглядела Машу с головы до ног, усмехнулась, взяла небрежно плащ и вышла из дому.

Маша осталась сидеть на лавке. До самого вечера она тряслась от страху.

Вечером она все рассказала тетушке.

Та с тревогой восприняла новости и все подробно расспросила. Ольга Григорьевна медленно встала и пошла к кровати. Не разбирая постель, тетка склонилась к подушкам. Взгляд бедной женщины будто застыл.

— Тё-ё-тя! Ну, тё-ё-тя! Ну, не молчи.

— Горе нам, Машенька. Чует мое сердце… Эх, пережить бы лето, да успеть тебя замуж выдать. Глядишь бы, удалось от супостата отвязаться. Но, видно, опоздали мы.

— Тетя, но только две недельки-то всего… И Андрюша приедет.

— Когда враг у ворот, счет на часы идет. Господи, спаси, сохрани и помилуй нас, грешных. Дай бог, чтобы и вправду твой Андрюша скорее приехал.

Тетка пошла к образам, упала на колени, и истово молилась вплоть до зари. Но бог не услышал ее молитв.

Два дня прошли спокойно. Ольга Григорьевна и Маша жили своей привычной жизнью: тётка ходила на работу, на кухню к барину. Маша оставалась на хозяйстве.

На третий день тетка пришла домой бледная. Сказала, что с животом полдня промаялась. Есть не стала, только воду пила. К утру совсем не смогла подняться с постели. Когда Маша проснулась, то с удивлением обнаружила, что тетя все еще не встала со своей широкой лавки.

— Тётя Оля, ты почему не встаешь? Ты проспала? Тебя же повариха потеряет.

— Маша, подойди ко мне, – шепотом отозвалась тётя.

Маша махом слетела со своей кровати и едва не ударилась ногой об пол.

— Сиротка моя, худо мне, – спекшимися губами прошептала тетка.

Вместе с отрывистыми фразами с ее губ текла кровавая пена.

— Тётя, господи! Что с тобой? – запричитала, заохала Маша.

— Отравили меня, деточка! Отравили-ии-ии.

— Как же, тетя?

— Кто – не знаю. Вчера за обедом, когда квас пили, кто-то окликнул меня. Я вышла из-за стола и пошла из кухни, посмотреть. Гляжу – нет никого. Я вернулась. Села пить, но квас мне горче показался. Еще тогда предчувствие в душу вошло. А как выпила, подняла глаза, смотрю – рядом Анна стоит, смотрит на меня пытливо. Лицо от ухмылки скособочено. А чего бы ей у нас на кухне делать? Только я встала, гляжу – она кружку мою пустую куда-то умыкнула. Через час уже мне худо стало. С отхожего места полдня не вставала. Живот так крутило – сил нет. Но думала – пронесет. Однако нет, не пронесло. Силы меня оставляют с каждой минутой. Маша, умираю я, – тетка закрыла глаза.