Книга Плененная поневоле, страница 40 – Алекса Аверина

Подхожу к тому, первому, что корчится от боли с простреленными руками.

— Ты, трогал мою жену там, где имею права трогать только я! — во мне все кипит от злости, что ноздри раздуваются. Подхожу к камину, беру топор и снова к нему иду. Стонет, вопит, умоляет. Ногой наступаю ему на локоть и с размаху перерубаю ему кисть. Ненавижу, ненавижу…

Я не понимаю, откуда во мне столько кровожадности и жестокости. Я освирепел, как никогда раньше. В меня будто сам дьявол вселился, и я не знаю, как остановиться. Где эта грань, за которую я не смогу зайти? Но я смотрю на экран, как в рот ей пихают член… Смогу ли я дальше включить видео, смогу ли смотреть на это, как ее насилуют. И я насиловал! Я, блядь, делал тоже самое! Сука! Замер на мгновение, осознавая это. Как мне невыносимо сейчас…

Ищу глазами того, кто в рот ей засунул член. Не нахожу.

— Выходи, падла! — поворачиваюсь, он сзади меня, в угол забился, побелел весь, трясется. В стену вжимается. — Поиграли в игрушки и хватит. Доставай свой член, на стол клади.

— Прошу, не надо. Просто убей, выстрели в меня.

— Выстрелю, как скажешь, но после того, как свой член сожрешь. БЫСТРО! НА СТОЛ! — ору осатаневши. Подхожу быстрым шагом к нему, за шкирку хватаю и к столу тащу.

— Доставай! — он вынимает свой окровавленный член. Смотрю, не понимаю. — Что это?

— Она прокусила, ничего не было, я не насиловал ее. Прошу, Ренат Дамирович, не делайте этого…

Тут же включаю видео дальше. Вижу, что она челюсть с силой сжала, умница моя. Кровь во рту замечаю. Этот уебок орет, а потом… Резкий удар по ее лицу кулаком… У меня все сжалось внутри. Топор в руке сжимаю с такой силой, что он сейчас треснет. Затем слышу: «ебанутая мразь, я убью тебя». Затем он ее хватает и на пол швыряет, и в бешенстве начинает пинать по ней, по животу, в грудь. Она пытается защититься руками, переворачивается, но тот пинает ее в спину.

Всю ее боль на себе физически чувствую, все ее страдания, вместе с ней переживаю. Сердце еще больше кровью обливается. Она лежит, не двигается, замолчала. Камера приближается, и Раф отводит эту падлу от нее, не переставая снимать. Еще один наваливается на нее сверху, тот, которого пристрелил. А тот, который бил ее снова подлетает и за волосы ее хватает, начинает с силой об пол ее головой бить, раза три. Но тут же, рука Рафа его снова оттягивает от девочки. Юля начинает кричать, срывая голос. Этот крик я помню, он до сих пор в ушах стоит. Дальше, громкий грохот, это уже зашел я. Выстрел. Видео заканчивается.

Он не успел, он ведь не успел? Ее не изнасиловали? На секунду облегчение почувствовал, но затем…

Ни секунды не медля, замахиваюсь топором и перерубаю скоту, что зверски бил ее, его сморщенный, прокусанный член по самые яйца. Ор стоит, что уши закладывает. Затем беру его член и в рот ему пихаю.

— Жри, сука! Как тебе? А сейчас сдохнешь, как последняя шваль. ВСЕ ВСТАЛИ! — сам ору, за каждый удар отомщу! Швыряю подонка на пол.

— Запинать до смерти! — кто смог, встал, и начали его пинать, сами изнемогая от боли.

— Сильнее! — тот орет, рыдает с членом во рту.

Подхожу сам и начинаю с яростью бить его головой об пол. С каждым ударом все сильнее.

— Это, за жену… — с еще большей силой впечатываю его в пол, разбивая ему лицо в кровь. — Это, за ее боль… — снова удар. — Это, за ее слезы… За крики… За страх… За все, что она пережила. — бью его, пока не понял, что он уже сдох. У самого истерика началась, я сделал это, сделал. Я отомстил за тебя.