Книга Плененная поневоле, страница 64 – Алекса Аверина

— ЮЛЯ! — дергаюсь от крика, поднимаю на него стеклянные глаза. Сосредоточиться пытаюсь на словах.

— Как это сейчас дико бы не звучало, но я пришел просить тебя, остаться с ним, не предавать и не сдавать! Я поговорю с отцом, скажу, что ты ничего не знаешь. Не выдавай только ни его, ни меня. Прошу.

Остаться с ним? А у меня есть выбор? Есть выбор не оставаться? Молчу, не говорю свои мысли. Нету смысла. Он не отпустит. Он убьет, но не отпустит. Будет мучать, презирать, не верить, но не отпустит. Не сдавать? Не я судья, не мне осуждать. Одно знаю, все всегда возвращается бумерангом. А может охране прилетел их бумеранг? Нет, это очень жестоко, так нельзя…

Я попала в ад. В мир жестокости, мести, убийств и насилия. В мир, где даже издеваются над бедной парализованной женщиной. Мне страшно… Дико… Я тут не выживу. Не смогу. Каждую секунду в этом доме, то боюсь, то плачу, то боль испытываю.

— Послушай! Внимательно! Слышишь меня? — киваю плача. — Я каждый его шаг знал наперед. Он всегда был таким. Его ничего и никогда не могло остановить в приступе гневе. Понимаешь? Он тебя никому тронуть не дал, женой сделал, всех обидчиков твоих уничтожил и вместо того, чтобы разгребать за собой, с тобой был сутки, наплевав на свою безопасность. Я был уверен, он отца калекой оставит, но он увидел тебя и остановился, спокойный как удав стал, после секса с тобой. Он никого и никогда не слушал, и никому не позволял так с собой разговаривать, как ты сегодня. И что он сделал? Он к отцу пошел, послушал именно тебя! Ну а баб он вообще не целует, у тебя же вся шея в засосах. И самое важное, ответь, только честно. — тоже на пол садится, немного подползает ближе ко мне и на ноги смотрит мои. Только сейчас осознала, что подол халата распахнулся, оголяя их целиком. Резко халатом прикрываюсь, спиной в кровать вжимаюсь.

— На что ответить?

— Он кончает в тебя? — от вопроса глаза на лоб полезли. Какое ему дело? Как он может об этом спрашивать?

— Вижу, можешь не отвечать. А это ведь для нас табу! Никогда и ни при каких условиях! Понимаешь? Я не знаю, чем и как ты так его зацепила, но с тобой, он не он, он будто человеком становится. Веришь мне?

— Вы многое не знаете. Вы не знаете, как он на самом деле со мной обращается. — от обиды, снова плакать начинаю. Руками лицо закрываю.

— Расскажи.

— Нет. — всхлипываю. — Это все останется между мной и Ренатом. Одно скажу, я боюсь его, как и всех вас.

— Хорошо! Боишься его? Но я не разу не увидел страха в твоих глазах, когда рядом с ним была. В самолете, как голубки сидели. Когда домой привел тебя, за его спиной пряталась. И сегодня, слышал я все, ты ведь тоже к нему не безразлична. Так помоги же ему.

Зачем он напоминает мне о больном, зачем! Все сейчас изменилось! Он не верит мне! Он презирает меня, ненавидит, на место мое указывает! Не будет больше объятий, не будет поцелуев, не жена я ему. Все закончено… Он оставил меня на полу и ушел! И сейчас его нет. Я одна, в этом жестоком их мире. Только мысли о их маме не дают мне сделать с собой что-нибудь ужасное.

— Я конечно не знаю, что у вас происходит наедине, но то, что он меняется, это слепому видно. Он за сестру не мстил, не поехал всех потрошить, а за тебя убил всех не моргнув и глазом. Я понял бы, если тебя бы убили. Но он это сделал, только лишь, потому что тебя трогали и на тебя смотрели!