Книга Плененная поневоле, страница 96 – Алекса Аверина

— Да, я мертва, заживо мертва. — рыдание вырывается из груди, всхлипы…

— Прости, Юль, прости. Есть уже и фото и видео. Я отдам их отцу, и только он будет решать, что с этим всем делать. Но ответ очевиден.

— Какое фото? Какое видео? — сознание плывет, дышать уже не могу спокойно.

— Из того дома. — говорит и тоже тяжело дышит. — Это единственный способ защитить тебя, чтобы гнев отца утих и он больше не посмел и пальцем тебя тронуть. Понимаешь?

— Понимаю.

— Я не ради мести это сделаю, ради твоей безопасности. И ты тоже… помоги мне спасти тебя. Позволь мне доверять тебя, пообещай, что не будешь выдавать эту ложь. — слезы текут, пытаюсь сосредоточиться на чувствах отчаяния, но не получается, он не дает.

— Обещаю.

И тут же, резко током пронзает все тело и сознание, заставляя забыть обо всем на мгновение. Трясусь вся, как в лихорадке, все мышцы сокращаются и сводят. Его сжимаю внутри и слышу, как и из него вырывается зверь наружу, как рычит гортанно и хрипло. Сам весь трясется и пульсирует внутри меня. И я снова чувствую, как разливается внутри меня его горячее семя, заполняя меня всю полностью.

Скидываю свои ноги с его плеч, давая упасть на меня. Больно душевно и хорошо физически, обмякла вся под ним, не имея возможности пошевелиться. Мертва и жива.

— Это лучшее решение в данной ситуации, никто больше не пострадает и все успокоятся. — просовывает руки под меня, обнимает, сжимает, выходит медленно и на бок ложиться, не отпуская меня.

С ним хорошо, но боль осознания, что я вырвана из своей семьи проникает в самое сердце. Да, он прав, это лучшее решение, но как же мой папа это переживет, а Алена? Какую боль им это причинит. Уже причинило, уже их оставила.

— Мой папа, он может не пережить этого. У него сердце больное.

— Он сам тебя отдал, Юль. И это все равно должно было бы случиться, но ты при этом жива остаешься. Со мной. Я буду оберегать тебя. Буду заполнять твою пустоту. Буду защищать любыми способами. Я буду рядом, стану тебе семьей и мы справимся со всем вместе. Не переживай только. — уткнулась ему в грудь лицом, плачу. Как не переживать? Родные будут оплакивать меня, а я? Как быть спокойной, когда им будет так больно. А если папа умрет?

— Ренат, это невыносимо. Я боюсь за отца.

— Я людей приставил к твоей семье, они следят за ними. Если ему плохо станет, обеспечу лечение, обещаю тебе. Только ради тебя все это сделаю. Слышишь? Только не переживай. — поднимаю голову на него, он правда это сделает?

— Ты обещаешь? Это правда?

— Правда, но об этом никто не должен знать, хорошо? И финансово помогу твоей семье, если понадобится.

— Спасибо. Спасибо тебе. — крепче прижимаюсь к нему, обнимаю. Это немного успокаивает. — А сейчас, с ними все хорошо? Папа впорядке?

— Впорядке. Не волнуйся. Я рад, что мы прояснили все с тобой. Теперь у меня от тебя нет секретов. Ты все знаешь. — напряглась немного. А у меня ведь есть секрет, страшный, ранящий, и если расскажу, он ведь убьет своего дядю. Как же я хочу, чтобы между нами небыло ни одной тайны. Но молчу. Глаза закрываю, дыхание выравниваю. Люблю. И я люблю. Но снова, молчу.

* * *

Уснули, прям так, поперек кровати, раздетые и спокойные, и кошмары больше не приходили. Я с ним, он со мной. Не на минуту не отстранились друг от друга, всю ночь чувствовала, как он то и дела просыпался, гладил меня, целовал, прижимал к себе и снова засыпали.