Книга (не) Мой выбор, страница 31 – Настя Кравченко

— Знаю, милая. Знаю, что надоело. Но ты сильно рискуешь собой.

— Если бы только собой. Мне там помощь нужна будет.

— Знаешь, куда ехать?

— Да. — Киваю.

— Обдумай все. Хорошенько. Пути отхода, — напутствует, но сам недоволен моим решением. Но хоть не отговаривает.

— Давно уже все обдумала. План есть, деньги тоже. Главное, чтобы там мне помогли. Как думаете?

— Точно помогут. В этом я не сомневаюсь.

— Тогда и говорить больше не о чем. Отдыхайте, я позже зайду.

— Кира… — позвал, когда хотела выйти из палаты.

— Да. — Остановилась, оглядываюсь.

— Джексона бери с собой.

— Этого точно не будет. Не просите даже.

— Я и не прошу. Говорю, как лучше сделать.

— Одной мне будет спокойнее. Вы же все понимаете. Не говорите ему…

— Заставляешь меня врать сыну?

— Нет. Просто не говорите ему, куда я делась.

— Не смогу, — тихо отвечает. Знаю же, что не сможет. Точно скажет.

— Я прошу вас. Вы же мне всегда помогали, приглядывали. Помогите и сейчас. Я не хочу, чтобы он умер.

— Ох, деточка. Я, конечно, тебя не смогу переубедить, но ты подумай еще. Может, лучше взять Джексона и все-таки в Техас?

— Отдыхайте. Я к вам позже зайду.

Выхожу из палаты почти бегом. Давит на меня эта беседа. Наворачиваю круг по этажу и захожу в дежурку.

Никого.

В ванную прямиком, дверь закрываю. Воду включаю, холодными каплями в лицо. Помогает, чтобы не заплакать.

Смотрю на отражение.

Я же все правильно решила?

Я должна. Я могу хоть что-то изменить, если повезет. А пока мне везло, значит, и в этот раз тоже.

Решено.

Я лечу в Мексику.

В кабинете своем сижу. Дверь закрыла. Набираю Эмму, тут же ответила. Знает: если номер не определился, значит, я звоню.

— Привет, — стараюсь сделать голос как можно радостней.

— Кира, здравствуй, милая. Как ты? — А вот у нее голос встревоженный, как и всегда.

— Все хорошо. Со мной все хорошо, — говорю убедительно. — У меня мало времени, послушай меня. Обстановка накалилась, я должна ненадолго уехать.

— Куда, дорогая?

— Я не могу сказать. Ты же знаешь. Но ты не беспокойся. Все будет хорошо, как и всегда.

— А я могу возвращаться домой?

— Через неделю где-то, — прикидываю в голове. Если меня не шлепнут, то через неделю я смогу отдать эту чертову флешку ФБР, и они защитят Эмму. А если все-таки пристрелят, то ей и вовсе ничего больше не будет угрожать.

— Поняла, через неделю, значит, прилечу. Но ты же будешь мне звонить?

— По возможности. Только ты не переживай, у меня все под контролем. — Тон уверенный, а у самой в груди кошки скребут от вранья.

— Ты же знаешь, что я не могу не беспокоиться. Всегда за тебя переживаю.

— Знаю, но ты уж постарайся.

— Хорошо, — нехотя соглашается тетя.

— И еще, тут Джон в больницу попал, с огнестрельным, лежать будет долго. Навести его, как приедешь.

— Ой, Кира. Как он? — воскликнула громко.

— С ним тоже будет все хорошо. Но забота ему не помешает.

— Приеду и сразу к нему. Булочек настряпаю, его любимых. Сделаю, милая. Сделаю.

— Ну все, мне пора. Я люблю тебя и очень скучаю.

— И я детка, и я.

Слезу с щеки смахиваю, когда вызов сбрасываю.

На память номер телефона набираю, отвечают не сразу.

— Слушаю.

— Том, это Кира. Мне помощь нужна.

— Господи, Кира. Ты жива еще? — ехидничает старый знакомый.

— И тебе добрый день. Живее некуда. Так что, поможешь?