Книга Кукла. Я не была твоей, страница 26 – Настя Кравченко

Понятно?

Пацаны чуть ли не хором отвечают «Понятно».

— Стволы берем?

— Нет, блядь Антох. С тортом поедем, конечно берем. Чтоб у каждого ствол был. Ты отвечаешь.

— Сделаю.

— Так, через четыре часа выезжаем.

В дом захожу. Трясет. Я столько дерьма уже повидал, а так страшно не было. Дашку жалко. Хорошая она. Сам виноват, сам сука её в дом притащил. И она винит, точно винит. А то что отпор даст, не сомневаюсь. Главное, чтоб толпой… не буду думать. Справится она. Должна справится. Позвонить надо. Где сука телефон?

— Майор это, узнал?

— Узнал.

— Помощь нужна.

— Какая?

— Бойцов с десяток. В полном маскараде. Стволы помощней чтоб были.

— Не могу Майор, сам понимаешь. Сейчас не могу.

— Палить не будут. Так для показухи. Мы все сами.

— Когда надо?

— Через три часа.

— Кто?

— Крайний бузит.

— Давно бы ты его уже…успокоил.

— Вот сегодня и успокою.

— Где будете?

— В нору его едем, адрес скину.

— Хорошо Майор. Будут парни.

— В расчете тогда.

— В расчете.

Полковник — мужик слова. Должен мне. Почистил за ним однажды, перегнул он немного. А теперь и мне поможет. Не подведет.

Как же три часа сука долго тянутся. Жратва не лезет. Волнуюсь. Че там кукла как? Держится или сдалась? Не сдастся, уверен.

Антона броник заставил надеть. Пацанов вооружил до зубов, точно на войну едем. Пиджак накинул и в тачку. Далеко ехать, смеркаться начинает. Приедем темень будет. Конец падле.

На месте. ОМОН с нами. Полковник слово сдержал. Пацанов много. Крайнему не сладко придется. Парни у меня что надо, многие служивые бывшие. По-тихому приказал все сделать, постараться. Из кожи вылезти, но девку мне вернуть.

Быстро сработали. Постреляли немного. И вот она вся шайка крайнего, да и он сам на коленях передо мной стоят. Трясутся. Фарами в рожи им светим. Человек пятнадцать их всего.

ОМОН отпускаю, хватит, страху нагнали, больше не куда. Антоха Дашку ведет. Твою мать. Выглядит херово, совсем. Блузка разорвана, края руками держит, чтоб не распахнулась. Ногами еле перебирает. Вниз смотрит. Досталось кукле. Ничего, сейчас казнить начну.

Ко мне подходит. Глазищами своими на меня смотрит. Опять волчьим взглядом. Ни одна мышца на лице не двигается, типа и не произошло ничего. Губа разбита. На щеке ссадина. Блузка в клочья. Шорты порваны, суки моё тронули. Пиджак снимаю, на Дашку накидываю. Она в пиджак вжимается.

— Били?

— Били.

— Что ещё?

— Вот тот в синей футболке приставал.

— Врет она. Не приставал я. Баба дикая. Сама выпрашивала, — мудак орет, а меня уже накрыло. Прям чувствую, как кровь по венам кипятком струится. Завалю мразь. И похер на последствия.

— Этот? — Стволом в урода тыкаю.

— Ага. А вот этот на него наорал и сказал меня не трогать.

— Не трогали?

— Нет.

— Майор прости. Не подумал. Я бабу твою защищал. Все же с ней нормально. — Крайний ссыт. Знает, что расправа суровая будет.

— По-твоему это нормально? — Ору, на куклу указываю.

— Прости Майор.

— Ладошки покажи, да ты. — говорю уроду в синей футболке. Руки поднял, трясется. Стреляю. Ладошку на вылет. Визжит, как баба. Упал. Плачет вроде.

Будет знать, как чужое трогать. На Дашку смотрю, а она на мудака плачущего глядит. Думал отвернется. А нет же, смотрит. С отвращением, злобой, но смотрит. Девка с каждым разом все больше и больше удивляет.